Солдатские будни. Сборник рассказов

Прежде, чем обращаться к генералу, ты по уставу должен обратиться к командиру взвода, потом роты, батальона, полка, а уже потом дивизии. Не храпи по ночам, казак, а учи уставы.

–Если бы он, хотя бы одну ночь в нашей казарме заночевал, то на следующее утро тебя бы комиссовали из-за нестандартной стопы и храпа, несовместимого маскировкой, – предположил ефрейтор Турдиев. Григорий призадумался, ибо перспектива, досрочно возвратиться в станицу его устроила бы.

– Когда комдив узнает, что из-за тебя рота не спит, что ты сознательно подрываешь боевой дух, то отберет сапоги, придется ходить в калошах, – пригрозил Кучер.

– Григорий, не дуйся, как церковная мышь на крупу, а срочно пиши рапорт, чтобы тебя, потомственного казака, перевели в кавалерию, – посоветовал я.

– Где она, славная кавалерия? – вздохнул он. – После того, как герои гражданкой войны Буденный и Ворошилов дали дуба, кавалерии не стало. Сейчас в почете ракетные войска, бронетехника…

– В кремлевском гарнизоне есть кавалерийская часть для парадов, – пояснил я.

– Такого стокилограммового детину, почитай, Илью Муромца, ни одна кобыла не выдержит, Гришка ей хребет ломает, – засомневался Кучер. – И в танк его не засунешь, голова будет из люка торчать. Пехота – вот его место, а чтобы снайпер не завалил, пусть глубже роет окопы.

– Не горячись, успокойся, казак, – дружелюбно похлопал Григория по плечу сержант Наседкин.

Фисюк с мрачным видом внимал советам. Ему объявили ультиматум: рота должна спать, а он бодрствовать. Пригрозили, что в случае храпа, загонят в ноздри сапожный крем.

Угроза подействовала, опасаясь повторения, он спал чутко и просыпался от собственного храпа, едва тот нарушал тишину в казарме. Двое других храпуна, опасаясь профилактики посредством зубной пасты и обувного крема, резко снизили диапазон звукового сопровождения сновидений.

Марш-бросок

– В две шеренги, становись! – приказал командир взвода лейтенант Дмитрий Савушкин. И когда сержанты, ефрейторы и рядовые по ранжиру выстроились на плацу, зычно скомандовал:

– Равняйсь, смирно!

Придирчиво оглядев подчиненных, стоявших навытяжку с руками по швам, велел:

– Вольно.