Кремлёвцы

Он некоторое время смотрел на дверь, за которой скрылся майор, затем решительно шагнул к ней и, постучав, вошёл:

– Разрешите? Курсант Константинов.

Как положено, назвал звание, фамилию и услышал:

– Да, да, проходите, товарищ курсант. Что вы хотели?

– Товарищ майор, оставьте меня у себя в роте, пожалуйста.

Майор даже встал из-за стола, подошёл к окну. Чувствовалось, что он чем-то взволнован, быть может, даже огорчён, но старается не подавать виду. С минуту ничего не отвечал, потом повернулся и мягко проговорил:

– Не могу я ничего поделать, товарищ курсант.

– Ну, меня же к вам распределили, товарищ майор.

Константинов ещё не знал, что такие вот разговоры, да уговоры в Московском ВОКУ неприемлемы. Впрочем, он и не узнал о том в тот день, потому что и командиру роты очень не хотелось отпускать от себя и его, и тех других выпускников СВУ, фамилии которых он назвал перед строем.

– Идите, товарищ курсант. На построение опоздаете. Приказы не обсуждаются. А я получил приказ.

– Есть, – сказал Николай, чётко повернулся и вышел из канцелярии.

Его товарищи по несчастью уже собирались в коридоре, ожидая команды.

– В одну шеренгу, становись! – как-то очень вяло и равнодушно скомандовал старшина роты, высокий, худощавый старший сержант.

Дождался, когда шеренга вытянется вдоль коридора, и спокойно сказал, почти без командирских ноток в голосе, да и не по-уставному:

– Собрались? Тогда за мной, не в ногу. Пошли!

Курсант Константинов понуро брёл в этом импровизированном строю, веселья в котором не наблюдалось.

Прошли по коридору, повернули налево, потянулись ряды классных кабинетов первого взвода, затем второго, третьего, четвертого. Далее открылся большой холл перед актовым залом. И снова коридор с классами в обратном порядке.

В первой роте была тишина. Казалось, можно услышать, как муха пролетит. Старшина четвёртой роты построил приведённых им курсантов в одну шеренгу и приоткрыв дверь канцелярии роты, с порога доложил:

– Товарищ капитан, группа курсантов, переведённых из четвёртой роты в первую, прибыла в ваше распоряжение.

Вышел высокий, худощавый, подтянутый капитан, с суровым выражением лица.

– Вы свободны, товарищ старший сержант, – сказал он Николаеву. – Ну а с вами, товарищи курсанты, – он сделал ударение именно на «товарищи курсанты», – мы сейчас займёмся. Прежде всего, представлюсь.