Кремлёвцы

За корпусом – прямоугольный двор, посреди которого ухоженный сквер с яркими клумбами.

Константинову пояснили, что справа расположение второго батальона, а слева – первого. В углу справа увидел входную дверь в казарму. Такая же была и у противоположного крыла корпуса.

Четвёртая рота, как пояснил дневальный по КПП, размещалась на третьем этаже. Константинов поднялся по лестнице с широким пролётом, толкнул дверь и ступил в коридор. Справа была ещё одна дверь с табличкой: «Четвёртая рота».

Зашёл в расположение и спросил у дневального:

– Ротный на месте?

– Привет, – ответил тот.

Константинов подошёл ближе, протянул руку.

– Да, суворовец. Ну и как здесь?

– Нормально. Не то, что в первой роте. Их так гоняют… А у нас ротный хороший мужик. Так что тебе повезло.

Уже второй раз в это утро Константинов слышал, что ему повезло, и что тем, кто попал в первую роту, совсем даже наоборот.

В роте оказалось не так много народу – основная масса возвращалась с каникул только через день.

Зашёл в канцелярию и увидел ротного, который что-то писал в большой амбарной книге.

– Разрешите, товарищ майор?

Тот приветливо улыбнулся и кивнул:

– Да, да, входите, – и тоже, как и дневальный, спросил: – Суворовец?

– Так точно. Суворовец Константинов прибыл для прохождения службы.

– Садитесь, курсант Константинов, садитесь. Побеседуем. Предписание давайте сюда.

Впервые Николай услышал свою фамилию уже не с приставкой суворовец, а – курсант. Трудно сказать, приятнее, нет ли. Суворовец звучало гордо. Курсант? Курсы, курсант? Впрочем, долго он не задумывался над этим, потому что майор стал задавать разные вопросы об учёбе, о суворовской жизни. И, в конце концов, кажется, остался доволен тем, что услышал.

Не знал Константинов, что в те же самые минуты, когда проходила его беседа с ротным, была и другая беседа, но в кабинете начальника училища генерал-майора Неелова, причём беседа, которая значительно повлияла на его судьбу.

По удивительной случайности, в тот момент, когда новоиспечённый курсант входил в кабинет командира четвёртой роты, командир первой курсантской роты капитан Бабайцев, остановился у двери кабинета начальника училища, ещё раз поправил и так уж безукоризненно сидевший на нём китель и открыл дверь.