Трёхмерное послание. Сборник стихов. Том II

Где, упиваясь диким раздольем,

Ширью, которой слащаво сочусь,

Блудная похоть тащит в исподнем,

Пряной дорогой к Голгофе тащусь.

Чувства распяты вещей идеей,

И, повторяя в порыве: «Моя!»,

Ночь до утра уходит, скудея,

Завтра похмелье, забот череда.

От междометий явно слабею,

Мнимое эго в помятой душе.

Рано с восходом заново тлею,

Солнце проникло в оконную щель.

Нужные речи днём оживляю,

Мало-помалу облёкся в свинью.

Тяга к двойному фокус меняет,

Совесть стыдливо готовлю к бритью.

С каждым для каждой в жизни есть плаха.

Завтра с другой вечер будет острей:

Новый мотив жадней для замаха,

Я догораю в осенней заре.

Мысленно прошлым дверь открываю,

Вижу на полке в чернилах дневник.

Маме на счастье двойки стираю,

Личная прихоть – бессмертный родник.

Сон напоследок – смерти затея,

Горькая тризна – весёлый пикник.

Раз, и однажды нежная фея

Твёрдо наденет на шею ярлык.

Я без белил и без бахил

Твои эпитеты слащавы.

И ты готова снова, вспять,

Спокойно взяв любовь за жабры,

Частями чувства оскоплять.

Губами к сердцу путь короче,

Закроешь вежды, замолчишь,

И ямочкой на подбородке

Лукаво ранним соблазнишь.

В трущобах совести плутая,

Предпочитаешь причесать.

То явь. Не надо, жизнь вращая,

Пытаться правду оболгать!

Не прыскай ядом, не отравишь,

Отнюдь… намерен опреснять.

Я опроверг любовь и вправе

Под ливнем слов другой сказать,

Что я любил, любил до бездны,

Дерюгу в ситец превращал.

Я знаю больше, я – безбрежный,

Я солнце страстью обжигал.

Я каландар неадекватный,

Я, без белил и без бахил,

Способен заунывно-кратно

Молиться ночью у кадил.

У алтаря предпочитаю,

Обретшему не нужен свет.

В молитвах надобно страдаю,

Поборник я, апологет.

Ты – моя кровь, моя гетера,

Немой любви языковед,

Сподвижник мой, моя всецело!

Иду на финишный забег.

Я слышу в перлах одолженье,

Хозяйским голосом нудишь.

Барахтаюсь в кривых сомненьях,

Смотрю на суть родных глазищ.

Ты аскетично изнываешь…

Ты просишь заново молчать.

Постигший знает, и желая,

Я начинаю восклицать.

Не прячь зевотину! Послушай!

Слова и время чередой

Шептали мне: я детям нужен,

Я стал стреноженный изгой.

Я был измотан и потерян,

Ты – корень зла, страды стезя.

Чумной фантазии критерий –

Постель, измятая до дна.