Поэзия на европейских языках в переводах Андрея Пустогарова

Меня прибило к берегам Флориды,

зрачки пантер и дикарей сверкали средь цветов,

над морем радуг поднялись эфемериды —

уздечки для его саврасых табунов.

Я видел ширь болот и долго плыл по краю.

Там заживо Левиафан гниет,

и среди штиля грозный всплеск взлетает,

и кружится большой водоворот.

Серебряные солнца надо льдами.

В заливах я над мелями скитался средь ночей,

и с плеском, полусъедены клопами,

питоны в воду падали с ветвей.

О, как понравилась бы детям малым

макрели золотой и синих волн игра!

Меня вдруг с места запахи цветов срывали

и, как на крыльях, уносили прочь ветра.

Мне надоели мягкий юг и север жесткий,

но моря хныканье мой усмиряло пыл,

и чашечки цветов держали, как присоски,

и, будто женщина, я из объятий их не уходил.

Я, точно остров, на себе нес птичьи страсти —

помет и перья, перебранки и войну.

И сквозь мои упавшие на воду снасти

утопленник наискосок спускался в глубину.

Я прятался под зарослями берега крутого,

ввысь ураган швырял меня до облаков гряды,

и ни сторожевой корабль, ни парусник торговый

мой пьяный остов извлекать не станут из воды.

И в дымке фиолетовой рассвета

я неба стену красную прошиб – на ней

был солнца свеж лишай – деликатес поэта —

средь синевы размазанных соплей.

И спятившей доской я плыл вдогонку

морским конькам, волне наперерез,

и, словно палкою, в огромную воронку

июль сшибал ультрамарин небес.

Мотальщик вечный синевы бездонной,

Мальстрём меня тянул к себе в провал.

А я, заслышав Бегемота гон любовный,

по старым пристаням Европы тосковал.

Я видел звезд архипелаги – земли,

чьи небеса глубо?ки, точно бред.

Не в этих ли ночах в изгнанье дремлет

мильоном птиц златых наш будущий Рассвет?

Я часто плакал, ведь луна страшна до жути,

а солнце горько и рассвет тяжел,

и едкая любовь затопит пьяной мутью…

Я киль бы вдрызг разнес и в глубину ушел.

Из вод Европы мне лишь лужа небольшая

нужна, где мальчик, сев на корточки, в закат

кораблик – бабочкой непрочной мая,

пускает, странною тоской объят.

Я больше не хочу истомы вашей, волны,

и к ремеслу купца я не вернусь назад,

чтоб снова видеть флаг иль вымпел, спеси полный,

и каторжных понтонов жуткий взгляд.

Le Bateau ivre

Гийом Аполлинер

(1880–1918)

Мост Мирабо

Под мост Мирабо уходит вода,

как любовь.