Поэзия на европейских языках в переводах Андрея Пустогарова

Чьей бессмертною рукой

кован гибкий остов твой?

The Tyger

Подсолнух

Подсолнух, как устала голова твоя

отслеживать шаги светила,

чтоб отыскать те сладкие края,

где странники скитанья завершили.

Здесь юноша зачахнет от желаний,

и дева бледная повита в саван снега,

но ты из их могил восстань и —

куда подсолнух хочет, в золотую негу!

Ah! Sun-flower

Мошка

На солнце мошка пляшет,

но прервет

моя бездумная рука

ее полет.

А разве я —

не мошка тоже,

и разве ты

на человека не похожа?

Я тоже пью,

пою, порхаю,

и крылья оборвет и мне

рука слепая.

Но если в мысли —

жизнь, и дух, и сила,

а смерть лишь там,

где мысли не хватило —

тогда я мошка,

радостно жужжащая мотив,

неважно

умер я иль жив.

The Fly

Роберт Бернс

(1759–1796)

«Когда б застал буран тебя…»

Когда б застал буран тебя

среди лугов, среди лугов,

тебя укрыл бы пледом я

от злых ветров, от злых ветров.

А коль беда заступит путь,

как бури стон, как бури стон,

беду моя разделит грудь

и даст заслон, и даст заслон.

И если б жил в пустыне я,

где лед иль зной, где лед иль зной,

была бы раем жизнь моя

с одной тобой, с одной тобой.

Глядел бы, правя всей землей,

в твои черты, в твои черты.

Мне драгоценностью одной

была бы ты, была бы ты.

O wert thou in the cauld blast

Девушке в церкви

Святоша, требник теребя,

пусть грешников стращает рой —

угрозы те не про тебя,

о светлый Ангел мой.

Epigram To Miss Ainslie In Church

Who was looking up the text during sermon

Молитва перед едой

Проголодались мы, бедняжки.

Господь, как было б здорово —

послал бы каждому барашка!

Ну хоть баранью голову!

Grace before Meat

Вальтер Скотт

(1771–1832)

Даме

вместе с пурпурными цветами с римского вала

Я сорвал тебе цветы вот эти,

где ветшают старые валы.

В древности, свободы бравой дети,

там стояли римские орлы.

Но теперь опасные прорывы

лавров не приносят на венок.

Странник для тебя неторопливо

обрывает за цветком цветок.

To a Lady

with flowers from a roman wall

Томас Мур

(1779–1852)

«И снова день над морем догорает…»

И снова день над морем догорает,

и память тебя видит все ясней,

хоть тонет солнце, на воду бросая

дорожку золотящихся лучей.