Чарли. Котенок, который спас жизнь

Но я ведь и не пытаюсь занять ее место.

– Это ясно. Поверь мне, Кэролайн любит тебя, по-настоящему любит. Может, она просто устала. Сейчас конец учебного года, и, наверное, все дети нуждаются в отдыхе.

– Наверное, ты права. А на следующей неделе ей предстоит обследование в больнице. Хотим поговорить с ее врачом, сделать анализы.

– Серьезно? – Ники взяла Лору за руку. – Ты ведь не думаешь, что лейкемия вернулась?

– Этого мы и боимся, честно говоря, – тихо ответила Лора. – В голову лезет худшее. Ведь ремиссия у нее всего год.

Ники обняла Лору. Я понял, что меня больше не собираются гладить, спрыгнул с дивана и побежал играть на улицу. Дом, где я живу, называют Большим Домом, в моем распоряжении большая территория вокруг, и я патрулирую ее границы – хочу быть уверен, что никто из вас не шныряет там без моего разрешения. Так что на мне большая ответственность. Был чудесный теплый денек, в воздухе носились восхитительные запахи, на деревьях и в кустах жужжали глупые насекомые и чирикали птицы.

Когда я наконец вернулся, все уже были дома. Но я был неприятно удивлен тем, что никто опять не обратил на меня ни малейшего внимания – люди снова ссорились.

– Я поверить не могу, что ты хочешь это сделать! – возмущенно говорила Кэролайн своему отцу. – Как ты только мог? Он тебе не простит!

– Все обойдется, – ответил Джулиан. – Для него это будут те же каникулы.

Ох, опять разговоры про каникулы.

Лора поглядела на меня и нахмурилась.

– Спрошу-ка я у Ники, может, они с Дэном возьмут его на это время, – сказала она. – Хотя… это же целый месяц. Слишком долго.

Я перестал мяукать. Уж не обо мне ли идет речь?

– Нет, я же говорю, можно отдать его в кошачью гостиницу, – возразил Джулиан. – Там ему будет очень хорошо.

Кошачья гостиница? Шерсть у меня на загривке встала дыбом. Оливер рассказывал мне о ней. Не могу без дрожи вспоминать эту историю. Ты и в самом деле хочешь услышать ее, Нэнси? Ну, хорошо. Нашего отца – Тэбби, приятеля Оливера, – однажды отправили в такую гостиницу, когда его люди куда-то уезжали. Он говорил потом, что за всех его девять жизней ничего хуже не случалось. Его днем и ночью держали в клетке, где ничего не было, кроме подстилки и маленького лотка.