Сказка со счастливым началом

Видимо, Женя ждал от неё чего-то определённого, но, поняв, что продолжения не последует, спокойно начал сам. Аккуратно переместил её на диван, методично, можно сказать, профессионально, как он делал всё в своей жизни, отработал прелюдию и, невзирая на отсутствие какой-либо реакции, приступил к основному процессу.

На сердце упала тяжесть – Соня уже поняла, что ничего не получится. Тело, едва начав испытывать притяжение, снова отказывалось чего-то желать. Всё шло от головы – это она создавала препятствие, мешала, переключала внимание.

Раньше она думала, что им с Женей не хватает родства тел, рождённого душевной близостью – спустя несколько месяцев знакомства они всё ещё оставались чужими. Но какая душевная близость могла возникнуть у неё с каким-то паршивым Димой, которого она видела первый раз в жизни?

Как вообще случается у людей переход к физическому желанию? Должен он быть резким, неожиданным, вопреки всякой логике, или всё происходит постепенно, вырастая из глубокого чувства? Может, у всех по-разному? А что же у них с Женей? Откуда взялась эта обыденность, словно они женаты лет двадцать и привычно выполняют супружеский долг?

И почему это совсем не заботит его, почему он молчит, почему не возмутится? Он же всё видит – не может не видеть!

– Женя, подожди, – резко произнесла она.

Сегодня или никогда, но она должна пробить эту стену молчания. Соня уставилась на него. Возможно, она сейчас всё погубит. Но если она ничего не сделает… Тогда то, что не успело родиться, можно считать уже умершим.

– Что, детка?

– Подожди. – Соня высвободилась и села. – Нам надо узнать друг друга, лучше, иначе… по-другому, понимаешь?

– Конечно, – спокойно согласился Женя, послушно останавливаясь. – Давай по-другому.

Он перевернулся на спину и потянул её на себя. Но она перекатилась через него и встала, потянув за собой простыню.

– Нет. Ты не понял. Давай сначала поговорим.

– Давай, – чуть удивлённо, но всё так же спокойно ответил он.

– Сколько тебе лет?

– Ты разве не знаешь?

– Нет. Ты не говорил.

– Тридцать восемь. А что?

– От чего умерла твоя мама? Как это было, когда?

– Почему ты спрашиваешь? – чуть приподнял брови он.