Каменная баба

Уносясь затем к дому под телебашней, нетерпеливо швырялась Машка купюрами в дорожных стервятников, – многие из вампиров уже издалека узнавали угаровский «опель» и, принимая зеленый дождь на свои фуражки, чуть ли не честь отдавали, готовые за дополнительный бонус станцевать хоть лезгинку. А баба спешила! Ко всему прочему, после брокеров, маклеров, бань, массажей, бассейнов (в которых отмахивала неутомимая Машка кролем и брассом целые парсеки), кислородных коктейлей и огуречно-кремовых масок, ведь было логово на 3-й Новоостанкинской: там поливаемыми растеньицами поднимались над своими горшками все три ее дочери.

От кого появился третий плод достоверно известно: участие в скоротечной связи с бабой директора фондовой биржи, где заложила Машка первый кирпич состояния, не отрицается ни единым биографом. Будущий житель Хайфы сам признал дочь и немало впоследствии был обрадован ее сходством с собой (рыжая и горбоносая стерва Агриппина совершенно не походила на соломеннопышную мать).

Неутомимой же львице, прижимающей тогда к груди очередную новорожденную, по всей видимости, все равно было, от кого она родила, и куда, и к кому потянется чадо.

После рождения Агриппины нашла где-то Машка древнюю няньку-старуху. Ковыляла та по квартире, покаркивая на старших угаровских дочек и грея младшей бутылочки, а суровая мать, немного оттаяв в гнезде, вновь выскакивала во двор к проворному «немцу», отщелкивала по носам висящих повсюду в машине присосочных зверьков, хватала затянутую в кожу «баранку» и направляла «опель» к Ордынке с ее знаменитыми офисами.

А то, словно примериваясь, отмечалась шинным визгом на Москворецкой (впрочем, Кремль был занят обычным своим колдовством и знать в то время не желал об удивительном существовании бабы).

«Бред! – взорвется читатель. – Как простая лимитчица смогла так стремительно воцариться в столице?! Но если даже и смогла: нельзя находиться почти одновременно в столь разных местах и заниматься столь разными делами: играть на бирже, посещать тренажерные залы, нежиться в солярии, толкать перед собой в супермаркетах тележки с продуктами, жарить, парить, стирать, шлепать сопливых дочек по заду, в те же самые мягкие податливые попки целовать их и сажать на свою шею раскиданных по всей Москве любовников – обыкновенный человек неизбежно разорвется!»

Но ведь баба необыкновенна.

Добавим лирики в ее несомненную каменность. Частенько казалась женственной Машка.