О чём думают медведи. Роман

Технолог, всего месяц назад поменявший Центральный Китай на Тюмень, а ее за неделю до этого дня на Селижарово, поработавший в двух десятках лабораторий в южной части Восточного полушария, пожал плечами:

– Так теперь выглядит новое гравитационное поле, его словно разрывает. Проблема в том, что у этого наклона нет определенного направления, каждый объем жидкости наклонился в свою сторону. Если сосуды сообщались, то и наклон у них общий. Так произошло с морями, океанами и впадающими реками по всему региону.

– А что ты скажешь о мореплавании, умник? – заспорил Баранкин. – Морская гладь, как и раньше, обтекает землю – никаких подтоплений и чудовищных по величине волн не возникло, но все объемы опрокидываются на двадцать девять и семь десятых градуса – так, что ли? Все суда, весь флот скатились бы к чертям в океанический желоб.

– Морское сообщение не прекратилось, – хладнокровно возразил Анатолий.

– Объясни, по каким признакам ты это установил? И почему тебя это должно волновать? Ты судовладелец или у тебя акции какого-нибудь пароходства? – не унимался мой друг.

– Чем я владею – это мое дело. Но мне не понравилось, как эта перемена была воспринята, – начал объяснять технолог. – Как нормальный, не нарушающий течения пустяковый сбой. Это мы знали про поезда, про пятна, мы подготовлены к чему-то странному.

– Ладно, признайся, что ты боишься, что все этим и закончится. Мы ждали каких-то невероятных явлений, полной трансформации реальности и получили всего лишь наклоненную воду, по-видимому, коллективную галлюцинацию, – пробасил Беляев.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Баранкин. – И мы посидим здесь еще пару дней у мониторов и разойдемся по домам. Вернемся к тому, от чего пытались убежать.

– Согласись, так будет лучше для нас и для всех, кто уже начал поддаваться панике, – подвел итог Анатолий. – Можно через годик устроить памятный вечер. Соберемся, выпьем пивка. У станции Колошино была подходящая забегаловка, как раз под стать нашим достижениям.

– Ага, решил я туда как-то зайти, смотрю, в кафе никого нет, а чашки дымятся и пирожные надкусаны. Думаю, ай-ай-ай, кого же вы тут кормите? – сказал Олег.