О чём думают медведи. Роман

Я переставал быть безжалостным и начинал сопереживать случайно увиденным конопатым девочкам, взъерошенным отрешенным кроликам, сидящим посреди цветника, тучным молодым людям, не отрывающим взгляда от экрана коммуникатора. Мои веки набухали, наворачивались слезы. И я начинал реветь с тихими причитаниями.

Иногда я замирал, чувствуя, что вот эта мысль или вот этот жест могут стать исторически важными. Иногда это происходило раз за разом, а иногда я не ощущал ничего похожего по значимости целый месяц или два. Возможно, эти ничем не отмеченные дни и были единственными ценным отрезками моего присутствия в этом мире.

Глава 3

Благодаря Беляеву после нашей вылазки в Иммунологический центр всему нашему отделу предстоял огромный, практически неподъемный объем камеральных работ. А кто-то из руководства еще додумался усилить аналитику сведениями из ситуативных докладов, чтобы мы запутались окончательно.

Было всего два часа дня, а у Олега уже появились признаки обострения конъюнктивита из-за мелькающих страниц на его мониторе.

– Пытаюсь понять, как мы сможем перелопатить целую гору протоколов. Возможно, придется просмотреть каждую бумажку, а потом, выяснив тенденцию, пересмотреть их во второй и в третий раз. Я, конечно, настраиваюсь на легкую работу и чистое везение, но мы здесь засядем дня на два минимум.

– Второй раз просмотривать не понадобится, давай их сразу сортировать, – предложил я.

– По какому принципу? Я вообще пока не знаю, что мы должны отразить.

– Ну, хотя бы по месту событий, по половой принадлежности автора сообщения, по времени суток. Четыре временные стопки документов – утро, день, вечер и ночь – разложенные для каждого атрибута. И отдельно сопоставим со статистикой по регионам.

– Думаете, это ускорит работу? – прищурился он покрасневшими, слезящимися глазами.

Я, правда, не знал, чем могу ему помочь, и только с сомнением качнул головой.

– А у нас будет какое-то итоговое обсуждение? – спросил Олег.

– Ты по поводу пятна? Тут нечего обсуждать. Все намеки на аномалии исчезли, сам можешь взглянуть, – ответил я.

– Тогда, что у нас остается, неопознанный вагон-ресторан? – растерянно спросил он. – Мы до сих пор не знаем, к чему его можно отнести…

– Нет, кое-что удалось установить, – возразил я.

Олег по-собачьи посмотрел на меня.

– То есть ты так до сих пор и не понял, чем мы здесь занимаемся? – пронзительно обратился я к нему.