О чём думают медведи. Роман

Такие проекции иногда снабжали глубоко проработанным интерактивом. Но на этих истуканов давно никто не обращал внимания, и на таком объекте можно было стащить или сломать все, что понравится. Они торчали там как уличные зазывалы в надежде, что хоть кто-нибудь туда заглянет. И смысл установки этих чучел был скорее коммуникативно-исследовательский. Но ни одному человеку не хотелось лишний раз становиться добровольным объектом для социологической вивисекции. Обыватели давно уже воспринимали этот назойливый интерес искусственного интеллекта к себе как худшее наказание.

– Мне не верится, что история с пятнами хоть немного сдвинулась, – сказал Беляев, направляя меня к холлу с лифтами. – Хочу быть первым, кто увидит пятно.

– Ты во всем хочешь быть первым, но это не тот случай, – заметил я по-дружески. – Справедливей будет передать это право старику Коробову за его малоизвестные заслуги.

– Почему ты вдруг вспомнил о нем? – удивился Беляев.

– Старик парализует меня своим присутствием, и экспедиция – единственное место, где я могу от него спрятаться. Одна радость – со своими суставами он не решается на такие прогулки.

– Ты помешан на Коробове, это необычно. И с чего ты решил, что его здесь не будет? Он обожает экспедиции и с такими нестыковками, как у тебя, обычно любит разбираться лично.

– Наверное, когда-то раньше так и было, когда ему хватало сил, – предположил я.

– Ты пожалеешь о своих словах, когда он действительно заграбастает твое пятно. Пойми, он представляет в науке разумное начало. Его работа – держать наши новаторские порывы под контролем, – возразил начальник экспедиции.

– Я бы Коробову и коробку испорченных датчиков не доверил.

Двух минут не прошло с нашей встречи, а Беляев уже начал меня злить.

«Пятна» были не такой уж и неправдой. Кажется, я что-то нашел. Теоретически мог найти. Согласно свежей парадигме, они вполне могли существовать. Мои шумные отвлекающие мистификации иногда становились слишком запутанными.