Спроси призрака

Вишь, как года-то прошмыгнули, – и счёту нет! Думаешь иной раз так о собственной жизни, а потом как припомнишь, что года-то – они общие для всех, – и аж не по себе! И ты вон уж какая рослая не по возрасту стала.

Тут Филиппа замолчала и как-то посмурнела. Но потом медленно, зычно выдохнула, будто выдув все залетевшие ненароком мысли.

В этот момент вошла Бетти – усталая, бледная. Она улыбнулась Элли с непринуждённым видом и сказала уже бодро:

– Ну что? Вижу, всё уже почти готово. Элли, теперь заправляй нужные блюда, как Филиппа тебя учила, – всё необходимо доделывать до конца.

 – И она села в дальнем углу кухни перевести дух.

Птичка открыла шкафчик с приправами и специями и по памяти разложила их в разные кастрюли. Неподписанные баночки (Липпи называла их тайными соусами, но, как опытная хозяйка, никогда не сбивалась ими с толку, ибо отчётливо хранила в памяти по местоположению; а забудет – руки сами всё сделают) она ещё путала, поэтому няня сама доложила остальное.

– Куда сегодня твой знаменитый безвкусный соус кладём? – вопрошала Элли, ведь по запаху для неё баночки почти не отличались.

Но, как говорится, кухарке – снедь, а человеку высшего ума – хоть читать надо уметь. Каждому своё место, в общем.

– Сегодня в запеканку, Птичка моя. Давай половчее, поживее – не развешивай особо-то уши тут, а то мигом пропахнут сдобами да мясными приятностями, потом от женихов вообще не отобьёшься! А меня на помощь не кличь – дел сегодня немало. Наверное… – Филиппа подозрительно покосилась на Бетти.

Та размашисто кивнула и улыбнулась. Соусы были распределены нужным образом, и вскоре послышался дружный стук ложек о тарелки.

Из-за Бетти Элли повременила с вопросом о Руине и Филиппином визите туда. А потом и вовсе решила, что тайны покоряются тому, кто их ищет, и что вскоре она сама их разгадает.

Глава 2

Нежаркое, запоздалое, зачем-то вернувшееся ненадолго лето, теперь обязанное зваться бабьим, было прекрасным, но Элли видела его только через окно. Вот и учитель уже приближался к двери – его можно было запросто узнать по шаркающей походке – неторопливой, разжёванной.

Но то, что он всегда останавливался, прежде чем войти, наводило на мысль о серьёзности подхода к обучению. Будто он полностью окунался в некий творческий порыв, чтобы поскорее разделить с учеником упоение музыкой, чувствовать её каждым позвонком, испить до ноты на фортепьяно, а не просто суровостью погрузить в мёртвость теории.

Научение взяло старт.