Мой белый сад

Люди бьются, как рыба об лёд.

И к началу пути возвращаются,

Чтобы сделать два шага вперёд.

Люди ищут достойное поприще,

Всё боясь растерять на краю.

Потому, как большое сокровище,

Я тебе своё сердце дарю.

Приказ командира

Пусть память потёрлась до боли, до дыр,

Одно лишь она бережёт год от года:

Был в роте моей пожилой командир,

Чуждалась его наша шумная рота,

Казалось, он был не таким, как мы все.

Я помню, как после большого сраженья

Прощались с телами убитых друзей,

В глухой тишине находя утешенье.

И лишь командир, не умея молчать,

Пока над землёю заря заходила,

«Отставить! – промолвил.—

Война вам – не мать.

А ну выполняйте приказ командира!»

Я знал, не последних друзей хороню,

И думал: не мне ли могилу копали?

Привыкли мы к смерти, к бомбёжке, к огню,

Но каждую ночь до костей отвыкали.

При виде родных искорёженных мест,

Где прежде с любимой до зорьки бродили,

Нас голос будил: «Позабудьте невест!

Подъём! Наступаем – приказ командира!»

Он вёл нас на схватку с проклятым врагом,

Но в сорок четвёртом в начале июля

В бою неизбежном, почти роковом

Достали и нас оголтелые пули.

Осколок мне врезался в спину, свистя.

Я грохнулся наземь, и дрогнули веки.

За землю схватясь, как палец дитя,

Я рядом с собой различил человека

Тот сильно стонал, задыхаясь в крови,

Лишь волнами грудь под рубахой ходила.

Он вдруг зашептал: «До победы живи…

Живи и сражайся – приказ командира!

За землю родную, за каждую пядь,

За судьбы родных, за Россию…

Вставай же!»

Я сжался от боли, но начал вставать…

И даже не помню, что сделалось дальше:

Как будто бы брызнули искры из глаз,

Меня уносила изрытая нива.

И лишь позади неумолчный приказ

Отрывисто дрогнул под волнами взрыва…

Очнулся я: госпиталь, солнца слюда

Светила в глаза, раздирая до боли.

Ведь мог умереть с командиром тогда,

И умер бы точно, да он не позволил.

С тех пор очень редко я думал о нём,

Вдыхал ароматы воскресшего мира.

Но слышу, склоняясь над вечным огнём:

«Храните Россию – приказ командира!»

«Дум холодные объятья…»

Дум холодные объятья

И тревога неспроста,

Но от слов, как от заклятья,

Убегаю в плен моста.

Надо мною синий вечер,

Подо мной река синей,

И ложится мрак на плечи

Серой шалью из теней.

Люди… Люди суетливы.