Без дороги. В тупике

Ведь нельзя же так об одном себе думать! Не убьешь заразы, она пойдет дальше; и соседей всех заразите и жену. Подумайте сами – ну, разве же можно так?

В комнату вошла приходившая ночью соседка Черкасовых и остановилась у дверей.

– Да ни за что не дам поливать! – сказала Аксинья. – Польете карбовкой, вонь пойдет…

– Какая карболка? Сулема это, а не карболка! Понюхайте, – разве есть вонь?

Я протянул ей бутыль, Аксинья понюхала.

– Конечно, есть!

– Ну, да понюхайте же хорошенько! Ведь ничем не пахнет, как вода.

– У меня вон дети и так еле дышат, – сказал Черкасов. – Польете карболкой, все перемрут.

– Да Иван Андреич, от карбовки вреда нету, – вмешалась соседка. – Вот у меня на Всех святых дитё умерло от горла; все карбовкой полили, – отлично! Это заразу убивает.

– Э, все это от бога! – сказала Аксинья. – Бог не захочет, ничего не будет.

– От бога?.. Скажите, Аксинья, зачем же вы меня ночью позвали? – спросил я. – Бог-то богом, а я вам говорю: если бы не позвали меня, ваш муж теперь в гробу лежал бы, знаете вы это? Ведь он уж кончался, когда я пришел.

– Кончался, как есть кончался! – подтвердила соседка. – Прихожу я, – уж холодать начал, и глаза закатил…

– За это я вам по гроб своей жизни благодарен, – сказал Черкасов и поклонился.

– Да что мне от вашей благодарности! Как самому плохо, так доктора поскорее звать, а как дело до других, так сейчас: «Все от бога»… И вам не стыдно, Черкасов? Ведь вы же не в поле живете, кругом люди! Если теперь кто поблизости заболеет, вы знаете, кто будет виноват? Вы один, и больше никто!.

– Да ведь я все только насчет детей, – сказал Черкасов, понизив голос.

– Ну, послушайте, Черкасов, подумайте немножко, хоть что-нибудь-то можете вы сообразить? Я над вами всю ночь сидел, отходил вас, – хочу я вам зла или нет? Что мне за прибыль ваших детей морить? А заразу нужно же убить, ведь вы больны были заразительною болезнью.

– Ну, ну, Иван, чего ты, в самом деле? – сказал фельдшер. – Словно баба какая, ничего не понимаешь!

Он взял бутылку и стал поливать пол.

– Да не дам я поливать! – крикнула Аксинья и бросилась к нему.

Черкасов стоял, угрюмо и злобно закусив губу.

– Ну, матушка, ты здесь не слишком-то бунтуй! – сказал фельдшер. – А то мы полицию позовем.