Дырявые часы

 – Нас с Лулу Клод и слушать не станет, а вот Пия твоя запросто упрётся.

– Издалека как-нибудь подготовлю её за недельку. Кстати… – увидел он, что поблизости был супермаркет, где продавали цветы. – Для начала букетик – то что нужно. Я ещё с утра собрался найти её любимые ландыши. Но до их праздника ещё долго[25 - 1 мая – праздник ландышей во Франции.], а порадовать захотелось сегодня. Хотя только сборные букеты небось продают.

– Влюбился, что ли?

– Между прочим, не переставал.

– Бывает, – Этьен вытянул на свет наручные часы.

– Восьмое-то? В пятницу, по-моему.

– О-о-о, друг! – Сванье дятлом постучал ему по темечку, – перенюхал ты своего лака! У моей крестницы седьмого день рождения, а у твоей дочери понятия не имею. Спроси у неё сам да и запиши себе на лбу.

– Н-да… – почесал затылок Жиль. – А лучше сразу татуировку сделаю… да… вроде седьмого, чего это я?.. Ну ладно, звони тогда!

– Ага, вьехо, бывай…

Друзья обнялись и отбыли в разные стороны.

Этьен поплёлся искать такси, а Жиль постоял-подумал о своей досадной ошибке в дате: и опять ему мимолётом показалось, что праздник восьмого, а то, снова, что седьмого. А вот выбор разума был конкретным и совпадал с мнением Этьена.

«Уф-ф-ф, – замотал головой Жиль, стряхивая путаницу в кусты у дорожки, и пешком направился домой – идти-то было не больше пятнадцати минут. – Что-то я действительно поплыл совсем… Ну оторвёмся, так оторвёмся в уикэнд».

Жиль быстренько купил букет и, сияющий, как подросток, поспешил домой.

Он наискось пересёк пустой перекрёсток и пошёл по небольшой площади, на которой местами, из квадратных земляных отверстий, вставали деревца. Вдалеке, на Марсовом поле, толпа вяло загудела напоследок и жиденько поаплодировала концу светового представления. Вот и город уснул.

Сразу стало как-то гулко, пространство словно раздвинулось, а эхо собственных шагов глубоко улетало в прилегавшие проулки.

Начало апреля – время не тёплое. Дыхание оседало в пар. Пришлось заслонить рукой горло и, покашливая, прибавить шагу. Наверняка дома уже ждал горячий ужин и чай. «Ничего, простыть не успею», – успокоил сам себя Ивон.

Будто над самым ухом засмеялась компания неугомонных подростков, и Жиль огляделся – но никого не было.