Дырявые часы

«Небожители», на удачу, оказались сговорчивыми:

– Ну нет, так нет! – даже почему-то обрадовались они. – Тогда счастья вам и не забывать друзей – а то мы на вас самолёт скинем. Думаю, договорись.

Над Пией что-то сверкнуло.

Она сжала ладони, поднесла их к свету и ахнула:

– Очертенеть, какое красивое! Жиль!

– Будь моей женой, ma chе?rie[11 - Моя милая (фр.)], – дрожал голос смелого жениха.

– Кому сказали! – давили небесным авторитетом «боги».

– О прелестная Немезида, я принимаю твою волю.

– Да! Моя, моя, – целовал её везде парень.

– Ай да Пия, ай да конструктивная! Гордость нашего отдела по даканью! – хвалили «боги», опасаясь потрескивавшей ветки, с которой и «правили миром».

– Ай да Жиль-француз! – вторила девушка.

Радости не было бы конца, кабы «боги» не пожелали спуститься на землю, чтобы лично, так сказать, засвидетельствовать законность аферы. Под коньячок, конечно. Не без него. Повод как никак.

Раскрылившись над бренным миром, «боги» кряхтели и не знали, как слазить. Минуту спустя, повиснув на злополучной ветке, они прилично сократили расстояние, а затем и ветка, хрустнув в последний раз, поспешила вниз на праздник. И этот крик, этот знаменательный, искренний возглас «Ё-ё-ё-ё-ё!..» осенил пространство заключительным, милым аккордом.

«Гости с высоты» отбили о грешную твердь, по собственному выражению, «к чертям собачьим весь божественный зад», и некоторое время хранили святое молчание, опасаясь выдать массу слов не для торжества.

Пия вгляделась в поцарапанную физиономию «Судьбы», вдохнула её аромат и заявила:

– А боги-то липовые!

– Хрен там было – у нас и документы имеются! – скулили те.

– Ох уж эти липовые боги, – пошутил Жиль, – они всегда такие настоящие!

Этьен попробовал встать, но только снова ёкнул.

– Жизнь – боль! – резюмировали «боги».

Молодые понимающе кивали.

Глава 2. У аптеки пьют калеки

Свадьба отгремела дважды. Сначала, к великому неудовлетворению Пии, «успела выскочить» за Анакле?то сестра, перестав быть Илар и став Эвой Леха?но; а затем уж и младшенькая преобразовалась в Фисьюре.

Но фамильному дому не суждено было стать общим гнёздышком двух семей. Нильда его продала, а деньги поделила поровну между дочерьми. Те приняли свадебный подарок, только когда мадам Илар отложила треть и себе.