Бэд-трип

Его голубые глаза делают из него большего идиота, чем он есть на самом деле. А на самом деле, он та еще бестолочь. Эта его полуулыбка. Она почти не сходит с его лица. Даже когда Пожарный меня отчитывает, на лице Никиты эта дебильная полуулыбка.

– Нет, – говорю я. – Не помню. – Я сплевываю на асфальт.

– Да. Я даже работал какое-то время в деревне, – говорит Никита.

Он говорит, что у него в деревне был один случай. Говорит, что ему пришлось засунуть руку корове по самый локоть. Он показывает точку на своем локте, чтобы мне было понятно, на какое расстояние он засунул руку.

Куда?

– Куда засунуть? – спрашиваю я.

– Ясное дело, куда, – говорит Никита и смеется. – В задницу.

Он замечает каждую мелочь в изменении моего настроения. Даже то, что я задаю ему вопросы, он воспринимает, как мой интерес. Он приободряется от того, что думает, что мне интересно, куда он засунул руку по самый локоть. Он смеется с надрывом и говорит:

– Знаешь, что я там нашел?

– Где? – не унимаюсь я.

– У нее в заднице, Кирь, – говорит Никита и тут же задерживает дыхание.

Он не дышит и виновато смотрит на меня, и говорит: – Прости, это было последнее «Киря», которое ты от меня слышишь. – Я закатываю глаза, а он продолжает: – Так вот, нащупал я там что-то шарообразное. Вытаскиваю руку, а это резиновый мячик. Как, думаешь, он туда попал? – Никита смеется, а я кривлюсь от картины в своей голове: детвора с замершими сердцами смотрит, как самый смелый мальчуган в большой резиновой перчатке помещает внутрь коровы маленький резиновый мячик. Мой желудок меня возненавидит.

– Я немного испугался, что это какой-нибудь ее орган, – говорит Никита. Он морщит лоб, давая понять, что ему действительно было не по себе в тот день. Он говорит: – Но мне повезло. Всего лишь резиновый мячик. Я отдал его местным ребятишкам поиграть.

– И много у тебя таких историй? – спрашиваю я и тут же жалею об этом, потому что смех Никиты обрывается. Полуулыбка остается, и он пялится на меня.

Он спрашивает:

– Тебе правда интересно?

– Нет, – отвечаю я и говорю: – Просто я уверен, что тебе не грозит стать очередной жертвой ветеринарного маньяка.

 – Я ухмыляюсь и говорю: – Ты же его заговоришь до смерти.

Полуулыбка Никиты исчезает, что бывает редко. Он озирается по сторонам и прикладывает указательный палец к губам, вытянутым в трубочку. Он говорит шепотом:

– Ты тоже про него слышал?

Я подыгрываю ему и отвечаю тоже шепотом:

– Про него весь город слышал, ослиная твоя голова.