Бэд-трип

Он жал мне руку и говорил, что свой комплект униформы я могу получить у его заместителя в соседнем кабинете.

Мы жали друг другу руки, защитники олимпийского будущего страны. Я выходил из кабинета, пропитанного запахом ладана, с лживо-влажными глазами, а Пожарный смотрел мне вслед, сморкался в платок от растроганности и проводил рукой воздушный крест в мою сторону. Я закрывал за собой дверь и прикладывался к маленькой фляжке губами, глотая что-то крепкое, чтобы быстрее избавиться от священного духа, которым меня наградил Пожарный.

Эта фляжка. Она до сих пор со мной. Ежедневная подруга после ухода Полины.

Это было несколько недель назад. Сейчас на главном входе меня встречает низкий коренастый тип. Напарник завидел меня издалека. Он машет мне рукой и зовет к себе. Он ждет меня, своего напарника по шлагбауму. Каждый день. Каждый день он почти прыгает от удовольствия и кричит мне:

– Эй, Киря!

Я не рад его видеть. Как и вообще не рад видеть всех вокруг себя. Я не преисполнен такого же восторга, как этот коренастый, и всем видом пытаюсь показать, что презираю его.

Но ему плевать. Он счастлив, что я пришел.

– Эй, друг, опять ты опоздал, Пожарный будет злиться, – говорит он, низенький небритый парень. Его имя Никита. Ему вроде бы лет двадцать семь, хотя лицо у него больше похоже на лицо заработавшегося мужика с каким-нибудь синдромом.

Я говорю ему, сканируя свой пропуск в ожидании зеленого света:

– Мы не друзья.

Красный.

Никита ждет меня возле самого входа. Каждый день. Каждый день на нем цветастая униформа, которую нам выдают после уволенных сотрудников.

Вонючие, поношенные вещи, которые мы вынуждены таскать. Наверно, я забыл свой комплект дома сознательно. Никита поправляет синий воротник и говорит:

– Я помню, Кирь, помню! Ты говорил, что мы не друзья, и ты не считаешь меня своим другом.

Я снова прикладываю свой пропуск к стойке.

– Именно, – говорю я.

Красный.

Я говорю:

– И хватит называть меня Киря.

Красный.

– Хорошо, друг, – говорит Никита.

 – Больше не повторится.

Красный.

– Если еще раз скажешь Киря, – говорю я и даю пропуску еще один шанс.

Красный.

– Не повторится, – повторяет Никита.

– С тобой случится то же, что и с моим прошлым напарником.

Зеленый.

Я прохожу мимо Никиты к автомату со снеками.

Он провожает меня взглядом и говорит:

– Но ты не можешь запретить мне считать тебя моим другом. – Никита улыбается, демонстрируя кривые зубы и сгибая ноги в обратную сторону.