Превенция

Хозяйка – высокая остроносая брюнетка – встретила нас в домашнем халате и тапочках, что меня немного смутило, так как, приглашая гостей к себе, я всегда считал своим долгом одеться подобающе, поэтому столь вольный стиль Кати не давал мне покоя на протяжении всего нашего пребывания у неё.

– Проходите в гостиную, – сказала она, махнув рукой в сторону большой комнаты, а сама скрылась за дверями кухни.

– Гостиную… – качнул головой Серёга, входя в комнату, – понял? Гостиную!

– А что не так? – удивился я.

– Не люблю, когда зал гостиной называют.

– Тоже мне зал, – послышался хозяйский голос сзади. – Залы в замках, а у меня тут места меньше чем в келье[4 - Ке?лья, или ке?ллия – жилище монаха, обычно отдельная комната в монастыре.].

Катя вошла в комнату с чашкой чая в руках и направилась к белому письменному столу, что незаметно стоял в углу комнаты, спрятавшись от нас за плотными листьями папоротника, развалившегося в своём бледном горшке на красивой железной подставке.

Серёга плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу, и вальяжно положил руку на подлокотник, я же присел против него на кресло. Хозяйка взяла со стола небольшой лист бумаги, сложенный пополам, и протянула Серёге, тот с неподдельным интересом схватил его, словно долгожданный подарок, развернул и принялся рассматривать.

– Отец только это нашёл, – сказала Катя. – Больше просить не буду, и так все чёрные из отдела в курсе, что я копаю.

– Семёновка, – задумчиво проговорил Серёга, подняв на неё глаза.

 – Это, собственно, где?

– Шестьдесят километров за город, – ответила она. – Ты меня не слушаешь?

– Слушаю. – Он вновь опустил взгляд в листок.

– Вы с Андреем будете встречаться сегодня?

– С чего это?

– Да брось, я же знаю, что ему уже обо всём известно, вы же… прокажённого хотите потревожить, они там каждого на карандаше держат.

– Ну, может быть. Мы вообще не планировали, но он сам намекнул, что нужно переговорить.

– Узнайте, будут ли они что-то предпринимать.

– Предпринимать? – удивлённо переспросил я.

– Касательно Смольникова, – ответила Катя, указав на лист, что сейчас так придирчиво изучал Серёга. – Мы начали старое ворошить, теперь я боюсь, что и они за него возьмутся.

– Это не мы начали, это он свои книги продавать начал, – вмешался в разговор Серёга.

– Когда, сто лет тому назад? Скажу тебе честно, – говорила она с каким-то сожалением в голосе, – я вообще вас не понимаю.