Слепая зона

Но надо продумать заключительный аккорд, прощальную фразу. Как знать, может, потом, как-нибудь… Или хотя бы взять у нее номер телефона – шифр сегодняшнего вечера. Сколько их уже было… Развернувшись на каблуках, Настя пропала в окне, по которому ползла сонная муха. Звякнула дверь.

Бросив телефон в сумочку, девушка села и виновато посмотрела на Хрулева.

– Надо уходить? – он натянуто улыбнулся.

– Извини, – она вздохнула и, отпив из бокала, облизала губы. – Вино замечательное, оно такое… – Девушка защелкала пальцами, но, так и не вспомнив слово, махнула не него рукой и, потупившись, схватилась за пачку сигарет.

– Это вы замечательная, – голос его дрогнул, наклонившись, Хрулев поднес фиолетовую зажигалку к тонкой сигарете в губах девушки, выщелкнул огонек. До этого момента он бесцеремонным «ты» пытался разрушить невидимую стену между собой и девушкой. И вот теперь вырвалось «вы», словно Хрулев обращался ко всем картинкам местного разлива, с которыми его сводил случай. – Знаю, Вы забудете обо мне, как только выйдете отсюда.

Крылья бабочки почти сомкнулись – девушка с прищуром взглянула на Хрулева и выдохнула лиловатый дымок ему в лицо.

– За час обернемся? – лукаво улыбнулась она.

«Динь-динь!» – звякнула дверь в унисон сердцу Хрулева, вдруг упавшему вниз. Столик, стена, окно, бокал с пятнышком помады на краю – все вокруг потемнело, съежилось.

– А как же мама? – растерянно пробормотал он, вжав голову в плечи и оглядываясь. Тонкие кривые ноги в сопровождении смуглого бородача с насупленной бровью исчезли в глубине зала.

– Так мы едем или нет? – она вскочила.

Увидев допотопный, с квадратными фарами темно-серый Мерседес, который Хрулев назвал мой мерин, Настя разочарованно протянула:

– А я думала… – и запнулась, покосившись на Хаммер, который чернел рядом.

– Люблю раритеты, – Хрулев покраснел и распахнул перед ней дверцу.

Проносятся мимо магазин меха, стеклянная башня Сбербанка, заторможенная девятка в красной треуголке с черным «У», корабельный остов торгового центра в блестках рекламы и в муравьиной черноте у дверей, мост, разбухший алый шар солнца, подъезд, скрежещущий лифт, мячики грудей, гладко выбритые подмышки и лобок.

– Возьми меня! – нетерпеливо шепчет она, раскинувшись на диване.