Чужие окна. История одной подлости

И словно дали общую команду, со всех сторон на разные голоса понеслось:

– Толстозадова!

– Жирняева!

– Жирнопопова!

Свисток тренера будто спустил до предела натянутую тетиву: Олеся рванула вперед. Слезная пелена затуманила глаза, и девушка бежала, не разбирая дороги и задыхаясь от стыда и унижения. Обширные бедра ее колыхались, как затянутый в спортивные штаны студень. Дынеобразные груди ритмично подпрыгивали в такт шагов, норовя выпрыгнуть из футболки. Вдруг нога ее подвернулась, и Мухина с размаха грохнулась оземь.

Неуклюже, как барахтающийся в луже бегемот, Мухина поднялась сначала на четвереньки, потом на колени. Отряхнула руки, рассматривая оцарапанные ладони, и с трудом стала подниматься на ноги. Тут ее подхватил под локоть и помог встать Вадим Андреевич.

– Сильно ушиблась? – спросил он с тревогой в голосе.

– Угу, – кивнула, всхлипывая, Олеся.

– Иди в раздевалку, промой ссадины, – шепнул учитель и добавил: – на урок можешь не возвращаться.

Олеся кивнула и поплелась в раздевалку, глотая слезы и кожей ощущая любопытные и насмешливые взгляды одноклассников. Ей очень хотелось умереть.

После урока в раздевалке Маша Караваева с виноватым видом заглядывая в заплаканные глаза подруги увещевала ее:

– Да не слушай ты их, Леська! Они же дураки. Сделай вид, что ты глухая.

– Они не дураки, – прокомментировала Ритка, надевая колготки и любуясь своей длинной стройной ногой, – они стадо идиотов в периоде полового созревания.

Рита оправила сильно укороченный подол форменной юбочки, достала косметичку, подкрасила губы помадой и, одарив несчастную толстушку надменным взглядом, вышла из раздевалки.

– Правда, не обращай внимания, – посоветовала тихим голосом отличница и будущая золотая медалистка Лиза Меликова, поправив на носу очки.

После слов одноклассниц Олеся ощутила поддержку, но выйти из раздевалки никак не решалась. Через пять минут должен был начаться урок истории, а ноги не несли ее. За порогом мерещились злобные лица Гуся и всей его банды.

В конце концов Маша махнула на нее рукой и побежала на урок. Мухина посидела еще минуту на скамейке, прижимая к груди свой школьный рюкзак, но все-таки встала и поплелась следом за Караваевой.

– Мухина! – окликнул ее на выходе Вадим Андреевич.