Социальный эксперимент

– Хм…

Ирина почувствовала, что руки у нее внезапно ослабели, но Малорец, потерев подбородок, еще раз хмыкнул, – уже одобрительно, и обратился к Гриндле:

– Оружие ты уже выбрала… Значит, на изменения согласна.

– Да, – тускло ответила та, не отрывая взгляда от поясов, – я ее все равно порву. Только больнее.

– Готовьтесь.

Тони и какой-то малорецовский малый полезли цеплять пружины к скобам. Тонька уже слез, а малый все пыхтел на верхних скобах, крепя тугую пружину, и матерился вполголоса.

– Карабин-то застегни, идиот, – наконец не выдержал какой-то дядька в толпе, – гробанется же Серафима бестолку.

Тони подлез к малому метра на три вверх и вполголоса давал указания, что и как крепить. Толпа молча смотрела вверх.

Ирина тем временем протянула Серафиме калоши.

Гриндла посмотрела на них, на Ирину, на гладкий металл потолка и тихонько засмеялась.

– Убери. Спасибо.

Ирина почувствовала что-то странное в горле, но Гриндла уже снова выпятила челюсть и набычилась.

В какой-то пустоте Ирина чувствовала, как Тони крепит у нее на боках мягкие прокладки и пояс, как вдвоем с Основичем растягивает пружину и основательно цепляет за кольца.

Она свободно повисла над толпой. Калоши оказались на уровне лиц. Пружина на противоположной стене вздрогнула и вынесла Серафиму. Та повисла на мгновение, подергалась, осваиваясь, и ударила в стену тяжелыми берцами. Обувь скрипнула, проскальзывая, но толкнула Гриндлу вперед. Долетев до Ирининой стены, Серафима ударилась руками, согнулась и добавила ногами.

– Неплохо, – Гриндла шмыгнула носом и проверила что-то за пазухой.

– Я бы все-таки советовал одеть калоши, – вежливо сказал Тони, – ваша обувь скользит.

После паузы раздался голос Малореца.

– Готовы?

– Да, – глухо ответила Гриндла.

– Готова, – отозвалась Ирина.

Малорецовские малые вытащили на видное место гонг, принесли шефу било в ларце.

Ирина и Гриндла вытащили ножи одновременно.

Сквозь толпу в это время пробивался приезжий мужчина. Его сиблинг с сыном с утра ушли на этот идиотский турнир, он-то хотя бы выспался (еще не хватало гробить отпуск), но теперь жалел, что не пришел раньше. Это зрелище – совершенно не для тринадцатилетнего паренька. В это момент толпа ахнула. Мужчина с досадой остановился и отер с лица мелкие кровяные брызги.