Маленькие Марии

«Когда чужие становятся близкими…»

Когда чужие становятся близкими,

И ты не можешь в этом приближении остановиться,

И левый берег – обрывистый, а правый – низкий,

И всё происходит слишком и слишком быстро,

Тогда не существует, кроме сам знаешь кого, никого.

Ты тогда говорил – это важно не меньше,

Ведь это сухое вино – не люблю – но люблю его

Из-за тебя. И весь этот трепет нельзя прекратить,

И хочется отгородиться от будущей суеты или скуки,

Но ты говорил, что всё проходит, и все расстаются,

Даже самые близкие – вопреки единому звуку.

«Лил и лил ливень…»

Лил и лил ливень,

Алина тогда жила на Ленивой,

И мне казалось запредельным

Броситься в этот ливень,

Бросить свои кривые линии —

Телефонные чирякалки на листе,

Чёрточки без значения.

Алина гораздо более любимая,

Чем все эти геометрические соприкосновения,

Физические трения и вычисления,

Линия до неё одна – прямая

До исступления.

Лил и лил ливень,

Мария тогда жила на Марии Ульяновой

И не знала, где найти спасение,

Куда спрятаться от шумного уличного движения,

Чтобы задуматься и обрести утешение

В мгновенном выражении лица —

В самом настоящем пленении

Мыслью, молением об одном таком

Запредельном ливне,

Когда, казалось, нет для того причин,

Кроме июльского иссушения, ослепления

До исступления.

«Я очень хорошо помню это место…»

Я очень хорошо помню это место:

улицу Пионерскую пересекает Ленина.

Говорили, что там жили поляки и немцы.

И тогда всё было просто: Санта-Барбара, ревность, измены.

За углом в сарайке ты мастерил деревянные кольца,

моё имя писал с ошибкой, а потом прятал глаза.

Кирилл, Ваня, Саша – не помню, хоть убей, впрочем,

ни прозвища, ни лица.

Ещё стрелялись с тобой рябиной,

брызгались водой из колонки,

всего не перечислить – долгая белая полоса.

Это потом откуда-то появилась безудержная тревога.

Новая Ладога отобрала очень и очень многих —

чёртова дорога от Вологды до Череповца.

«За линией горизонта – многоэтажные дома…»

за линией горизонта – многоэтажные дома.

такая же, собственно, дыра, как и все в этом городе дома.

граница территории проходит там, где её никто не нарисовал —

посредине двора с песочницей у выброшенного стола.

весёлые были деньки: мамы с колясками, бешеная детвора.

у меня был кусочек сыра и плюшевая лиса.

каждый хотел чужое, но, чтобы поровну, пополам.