Синдром отложенного счастья

Сейчас, как выяснилось, они собирались обсуждать и планировать свою собственную.

– Понимаешь, в чём дело, – начал Олег, – у меня есть тётка, вернее, она даже не тётка, а двоюродная сестра моей бабушки. Она гораздо моложе бабушки, поэтому я её всегда тётей считал, особенно в наших родственных переплетениях не разбирался. Правда, сейчас Ирине Геннадьевне лет прилично уже, наверное, лет семьдесят пять или около того. Точно не знаю. Она всю жизнь работала за границей, в Европе в основном.

– Фантазёр, наверное, был, – улыбнулась Ольга, – в прочем, как и сейчас.

– Это правда, с детства сочинением грешил, – засмеялся Кравцов и доверительно добавил, – но, мне кажется, я был недалёк от истины, что-то необычное в её жизни было наверняка. Мы Ирину видели редко, но уж если она у нас появлялась, то это всегда был настоящий праздник.

– Тебя, вероятно, любила.

– Очень любила. Заграничными подарками баловала. И сейчас любит, но теперь ко мне стала очень строга. Считает, что я хоть и известный писатель, но балбес редкостный. Жизнь веду неправильную, не женился, женщин меняю, наследников нет. В общем, положительный образ любимого внучатого племянника никак не создаётся.

– Что же ты так расстраиваешь пожилую даму? – спросила Ольга.

– Ты прямо в точку попала, она у нас настоящая дама, богатая барыня.

– Она по-прежнему в Европе живёт?

– Сейчас в Португалии. Она в своё время, очень удачно вышла замуж за более чем обеспеченного господина. Сочетались браком они довольно поздно, ей было за пятьдесят, а мужу и того больше. Детей, как ты понимаешь, не было. Жили для себя. Надо сказать, супруг её обожал. На руках носил в прямом и переносном смысле. Купил роскошное поместье в Португалии, записал на её имя.

– Значит, действительно любил, раз при жизни о ней позаботился, – мечтательно сказала Ольга.

– Любил, – согласился Кравцов, – вот и меня она любит и тоже хочет позаботиться. Я же, так получилось, её единственный наследник.

– Ну, это же здорово.

– Здорово, – усмехнулся Олег.