Любовь к деньгам и не только

Из других полков к нам приезжали за капустой… А дочка даже куличиком не угостила. Она со мной не разговаривает. И муж её не разговаривает, он у неё большой милицейский начальник. Они только орут на меня.

Личико старушки сморщилось, Юля с сочувствием погладила её руку, лежащую на столе.

– Деточка, если бы ты знала, как они орут! Мат-перемат! Такими словами, что ужас… Толкают, вещи мои швыряют. Я однажды сунула руку в холодильник, а зять дверцей как хлопнет и смеётся. У меня потом огромный синяк на руке был.

Я боюсь лишний раз из комнаты выйти.

У Юльки защипало в носу.

– Они меня просто ненавидят. Прямо говорят: «Скорее бы ты сдохла», а я всё никак не подыхаю. Когда сильно обидят, ухожу к соседке, Раечке. Она меня жалеет. Сижу у неё весь день, а домой только ночевать прихожу. Они потом орут, что я по людям хожу и про них сплетни распускаю. А я ни к кому и не хожу, только к Раечке.

Старушка промокнула глаза ситцевой тряпочкой.

Видя, что никакой нужной информации получить больше не удастся, Юля собралась домой.

Она встала и вспомнила, что учительница просила в сообщении по возможности представить фотографии ветерана.

– Анна Андреевна, у вас не сохранилось фотографий времен войны? – спросила она напоследок. – Я отсканирую и верну.

– Тоня раз разозлилась и все мои фотографии порвала в клочья. У меня одна только осталась, я ее спрятала.

Старушка открыла сервант, долго перебирала какие-то пожелтевшие бумаги и наконец достала потёртую фотографию.

На снимке большая группа солдат в живописных позах расположилась на траве у низенького заборчика: кто сидел, кто лежал.

– Вот я, – сказала Анна Андреевна, указывая на молоденькую девушку, – в белой гимнастёрке, когда все были в обычных, зелёных. Я белую гимнастёрку попросила у командира, специально чтобы сфотографироваться.

– Я верну, – пообещала Юля. – Спасибо большое за рассказ.

Она торопливо положила фотографию и блокнотик в сумочку и чуть ли не бегом направилась к выходу.

Анна Андреевна проводила её до прихожей. Хозяйка продолжала заниматься ремонтом, не реагируя на посетительницу.

Юлька вышла из подъезда слегка ошеломленная. Она не представляла, что так можно так ненавидеть собственную маму. В Юлиной семье родители и две сестренки всегда любили друг друга, жалели, помогали. Если случались какие-то неприятности там – во внешнем мире, то у себя дома они всегда могли рассчитывать на сочувствие и поддержку.