Другая школа

«Пошли дела кое-как, вот и хорошо», – думала она.

Следующий урок Виктории предстояло провести в 7А, инженерном классе. К счастью, бродить по зданию в поисках нужного кабинета не требовалось, ученики сами приходили в её кабинет, так что на перемене учитель смогла собраться с духом и мыслями.

«Значит, это физико-математики… Попробую начать с того, что интересно им», – решила Вика. Она включила интерактивную доску и вывела на экран схему: изображение военного самолёта времён Второй Мировой войны с красными точками на корпусе.

В 7А училось двадцать пять человек, из которых двадцать – парни. То есть, полная противоположность 7-ому Г. На Викторию они смотрели с интересом, перешёптывались. Ещё больший интерес вызвала у класса картинка, висевшая на экране.

– Это что такое? – спросил парень, сидевший на первой парте прямо перед учительским столом. У него были очки с толстыми линзами, а чёрные волосы топорщились так словно их только что лизнула корова.

– Ошибка выжившего, – отвечала Виктория. – Слышали про такое явление?

– Слышали, – отозвалась рыжеволосая девушка, одетая в клетчатый пиджак.

И тогда Вика встала, взяла в руки указку и рассказала классу о том, как британские авиаконструкторы в 1941-1942 годах ломали голову над вопросом, как снизить потери бомбардировщиков от огня зениток.

– Представьте, на базу возвращается борт, – увлечённо рассказывала Вика. – Техники осматривают самолёт и видят, что основные пулевые отверстия у него тут, тут и тут.

– Стоп-стоп, – перебил Вику парень в очках. – Самолёт, который получил пробития в указанных местах, смог-таки дотянуть до базы. Значит, не такие уж они были серьёзные!

– Точно, – поддержала его девушка в клетчатом пиджаке. – А те, которые получили попадания в других местах, так и остались лежать где-нибудь под Гамбургом.

– И вы хотите сказать, что генералы этого не понимали?! – выкрикнул кто-то с задней парты. – Генералы. Опытные военные. Вы прикалываетесь?

– Во идиоты! – засмеялся другой ученик инженерного класса.

По-хорошему, Виктории стоило сделать всем участникам дискуссии строгие внушения, что говорить следует только с поднятой рукой. Но она промолчала. Замечания нарушили бы живое течение диалога.