Записки полковника Крыжановского

Благо в окрестностях тогда впервые нашли золото…

Древняя, как и всё в этом особняке, экономка внесла поднос и огромный медный чайник. Не гранёные стаканы, а настоящие, чайные чашки из китайского фарфора. Армейские галеты. И настоящий ароматный индийский чай. Весело трещало пламя. Я, вытянув ноги к камину, наслаждался редким комфортом. Доктор Васильев, разложив тщедушное тело в громоздком, из чёрного дерева, кресле, что-то напряжённо писал. Тонкие пальцы быстро перелистывали блокнот. Я почесал себя за ухом, изображая сытого кота, и вновь потянулся к чайнику.

– Константин Павлович, а я ведь обратил внимание, что на объекте не было заключённых. И не было даже признака их…

– Да-с, Саша… – Васильев рассеянно кивнул. – Их там и нет, там лаборатория… И виварий.

– Виварий? – я сделал вид, что не понял. – То есть руду там не добывают?

– Добывают, никель… – он продолжал увлечённо писать. – И ведётся научная работа.

Отхлебнув изрядно чая и «муркнув» от удовольствия, я не унимался:

– А для чего же тогда такая охрана? Константин Павлович, вы же работаете на этом объекте?

– Работаю, – доктор закрыл блокнот и внимательно, поверх пенсне, посмотрел мне прямо в глаза.

Он медленно раскрыл толстенный фолиант с тиснённой золотой надписью на титуле.

– Лучше, коллега, расскажите мне о вашей пациентке. Э-э-э… Петренко Лене? – закончил Васильев.

– А что пациентка? Ни по симптоматике, ни по пробам чахотки нет.

– Да-с… Коменданту Петренко и правда не до семьи сейчас, – Васильев поправил пенсне и вновь углубился в чтение.

– Константин Павлович, вы знаете, что первое спросил у меня ребёнок? «А скоро ли папа придёт домой?»

Галета рассыпалась в моих пальцах. Я подвинул керосинку, заставив буквы на фолианте буквально вспыхнуть золотом. «И. И. Иванов. Эволюция и гибридизация гоминидов», – медленно прочитал я.

Загадочный «объект–178», его необычайная охрана, а также уклончивые ответы Васильева всё больше и больше подогревали мой интерес. На следующий день, едва навестив Леночку, я пошёл домой пешком. Искрясь на снежных полях, светило солнце. Проплывала уже знакомая улица 1 Мая, покосившиеся бараки, окаймлённая кумачом доска почёта и трудовых достижений. Навстречу попадались рыбаки и промысловики-старатели в ушанках и рваных ватниках.