Последняя капля слезы

Любят вас, если нянчите вы их детей,

Ну а мойте полы – и полюбят сильней.

У невежества все вы берёте урок.

Жизнь во тьме – вот учения вашего прок!

Ваша школа – с телятами рядом, в углу.

Вы сидите, «иджек»[4 - Здесь речь идёт о заучивании по слогам, «иджек» (татар.) – «слог».] бормоча, на полу.

От природы вы – золото, нет вам цены,

Но погрязнуть в невежестве обречены.

В слепоте вы проводите жизнь, и – увы –

Ваши дочери так же несчастны, как вы.

Вы как будто продажный товар на земле,

Вы бредёте, как стадо, покорны мулле.

Но ведь вы же не овцы! Поверьте, я прав,

Что достойны вы всех человеческих прав!

Не пора ль отрешиться от этих оков?!

Не пора ли уйти из-под этих тисков?!

И не верьте Сайдашу[5 - Ахметзян Сайдашев – купец, издатель; выступал против просвещения женщин.], он злобою пьян,

Он – невежда, над всеми невеждами хан.

Редактору

Не горюй, не злись, редактор: что их злобный вой тебе?

Мёд неси тому, кто хочет яд подсыпать свой тебе.

А по мне – не нужно вовсе обретать любовь невежд,

Ведь никак нельзя смириться с темнотой людской тебе!

Пусть безбожным вольнодумцем называют. Не горюй!

Лишь бы только гнев господний не грозил бедой тебе.

Правдолюб гоним повсюду. Я уверен: день придёт –

И любовь свою в награду принесёт народ тебе.

Знай, редактор, что невежда – это враг извечный твой,

Знай и то, что муж науки предан всей душой тебе.

Людям следует гордиться оскорбленьями невежд.

Пусть бранят: хула такая лишь звучит хвалой тебе.

Если же их одобренья жаждешь ты – беги в мечеть,

Лицемерь, – уж там не будут докучать враждой тебе!

Правду говори, редактор. Правду не боясь пиши,

Запасись терпеньем – трудный путь открыт судьбой тебе!

Четырёх газет владелец, с четырёх земных сторон

Просвещенья устремляет свой поток живой к тебе.

Глубочайшим морем знанья надо стать. Иди вперёд.

Пусть тебя просторы манят, пусть претит застой тебе.

Уничтожишь ли меня?

Ужель погубишь ты поэта, и не найдёт спасенья он?

На страсть такую обречённый – ужель на гибель обречён?

Душа моя, будь милосердной и душу не губи мою,

Ведь если я умру – тебя лишь в убийстве обвинит закон.

Смягчись, о ангел! Стань сердечней, ведь ты не мрачный Азраил,

Который отнимает душу, услышав наш предсмертный стон.

Алмаз алмазу цену знает, а цену розе – соловей,

Так не цени ж невежду выше меня, что так в тебя влюблён.