Аппендикс

И уж если доисторическая шерсть давно свалялась и не греет, почему бы не украсить себя природой, словами и сластями? Однако Эльзин авангардизм претил послевоенному здравому смыслу и желанию роскоши новых буржуа. Оставив шутовство и разборки с подсознанием, костюм снова стал выражением иерархии и власти, а в наш век чуть ли не за каждой его линией маячила машина, лязгающая и плюющая единообразием и разложившимися, хотя порой и привлекательными останками госпожи Моды, чей труп поддерживался в отличном состоянии бесчисленным количеством прислуги и поклонников, за которыми то и дело увязывалась и я, как дети за военным оркестром.

Великанша из оптики была явно из примкнувших. Словно одна из обитающих в надушенных и безликих шкатулках ярко накрашенных тетушек, в этот день она была вся в черном и напомнила мне кукловода или машиниста сцены. Она сразу же узнала меня, замахала ногтями. Сегодня они были красными с белыми полосками.

«Привет, красавица», – пропела она высоким, томительным баритоном, и мое сердце растаяло.

Приоткрыв было рот, чтоб сделать мне еще один комплимент или широко улыбнуться в ответ на мой, гигантша вдруг насупилась. Обернувшись, я увидела мужчину, собирающегося войти в магазинчик. Смазливый тип. Немного петушиная элегантность, красный шарф, длинное синее пальто, глаза-жуки, черные усики.

– Кармине, у меня клиенты, ты что, не видишь? – недружелюбно встретила она типчика с порога.

– Ничего, ничего, не беспокойся, я подожду внутри, – бросил он и промаслился внутрь зеркальной дверцы, находившейся за прилавком.

Хотя после его появления моя краля сделалась недоступной, не так-то легко было меня выпроводить. В тот день я еще недополучила своей порции нежности, душа же моя уже была отворена ногтями этого постороннего существа и ждала хоть какого-то продолжения. Конечно, я могла зайти в бар за углом, заказать кофе с капелькой молока («Горячего?» – «Да, горячего, пожалуйста»), а потом поменять заказ на молоко с капелькой кофе, и так сам по себе получился бы довольно интересный разговор, но я уже выпила свой кофе, и деньги оставались только на искусственные глаза.

– Какой маникюр отличный ты себе сделала, – между тем похвалила я ее, бесстыдно демонстрируя свои руки с мальчишескими голыми ногтями.