Ева-пенетратор, или Оживители и умертвители

А может, нужна нужда, а отнюдь не Идея?

Нужда в львиных лапах, оживляющих жизнь обессиленных старцев?

Нужда в голом животе амазонки, чей пупок воспламеняет подростка?

Нужда в воинственном духе и непослушании строителя баррикады?

Нужда в пробуждении, которое содержится в стихах Пессоа или в цепком мохнатом прикосновении гусеницы, случайно упавшей за шиворот?

Нужда в Еве-пенетраторе – древней богине, из чрева которой исходит могучий Змей-Оживитель?

Нужда в слонах, не скрывающих своей ярости при виде тебя, человек?

О, помяните меня в своих молитвах, оживители!

А вы, умертвители, лежите в своих могилах!

Искусство

Искусство умудрялось оживлять человека.

Как ему это удавалось?

Да так: поглядишь на «Олимпию» Мане – и обомлеешь.

Прочитаешь «На железной дороге» Блока – и содрогнёшься.

Всё, что может нас оживить, собрано здесь, перед глазами, только нужно открыть эти глаза и сердце.

Я обожал чужое творчество, но не знал, как им пользоваться, – и сам захотел рисовать и писать поэмы.

Но удалось ли мне хоть раз оживить искусство?

Не знаю.

Будто и не жил!

Давно это было: человек пригласил меня сделать выставку в Милане.

Энрико Коми – так его звали – престарелый энтузиаст искусства.

Поэт, переставший писать стихи и открывший нищую галерейку.

Выставлял там убогие артефакты.

Он говорил: «Эта галерея – продолжение моей поэзии и жизни».

Какой жизни, Энрико?

Иногда жизнь нужно не продолжать, а оборвать – и начать другую!

А почему он решил пригласить меня?

Не знаю.

Возможно, Энрико думал, что я оживлю его: расчешу своими когтями его тайные неизъяснимые язвы.

Галерейка у него была малюсенькая – спичечная коробка.

Я не знал, как там стоять, как повернуться.

И какие спички найти, чтобы поджечь эту спичечную коробку?

Я решил: повешу на стены фото тогдашних президентов.

И вырезал их из газет: Ельцина, Клинтона, Ширака, Манделу и прочих.

И повесил.

На вернисаж пришли какие-то девы, студенты.

Я сел на пол посреди этой клетки, разулся.

И стал сосать на ноге большой палец.

А потом ругал грязными словами всех президентов.

Молодые люди глазели, разинув пасти.

А мне надоело.

Я вскочил и в бессильном гневе сорвал со стен фото.

Это, что ли, было моё оживление жизни?

Не знаю.

Мне стало стыдно – я выскочил из галерейки.

Быть на воздухе в любом случае лучше.

Я бежал сломя голову к белоснежному Миланскому собору.