Ева-пенетратор, или Оживители и умертвители

И у него есть маленькое стихотворение под названием «NON SI EVADE»:

non si evade da questa stanza

da quanto qui dentro non accade

В переводе на английский:

NO ESCAPE

there?s no escaping from this room

from all that does?nt happen here

А вот перевод на русский:

НЕТ ИСХОДА

нет исхода из этой комнаты

и всего что в ней не происходит

Когда я прочитал это стихотворение, то сразу вспомнил о своём позоре.

У меня есть сын Женя.

Я его давно не видел.

А когда в последний раз встретил в Вене – испугался.

Мне показалось, что Женя похож на Франкенштейна.

Я, наверное, просто спятил.

Он не Франкенштейн, а святой, – вот как я считаю.

Мой ребёнок двухметрового роста, и он уже лысеет.

Женя, сынок, кто тебя пожалел, когда твой дед разбудил тебя в шесть утра и послал в проклятую школу?

Меня не было рядом.

И сейчас нету.

Дед твой умер, и бабка тоже.

Ты остался в Израиле один со своей мамой.

Как ты там, Женя?

Он молчит, не подходит к телефону.

Он ничего не делает – просто сидит дома.

Он спит днём, а ночью то ли дрочит, то ли мечтает.

Он что-то думает, соображает, читает.

А вокруг все из кожи вон лезут – делают карьеру, стучат на компьютере, зарабатывают деньги, пишут стихи, рисуют маслом, как Игорь Шуклин, издают журнальчики, как Осмоловский, поднимаются в лифте в офис, опускаются в шахту, летят в самолёте, отравляют жизнь, смешат подружек.

А Женя ни то ни сё – сидит дома.

Что это, почему, Женя?

Он молчит – не пишет, не рисует каракули, не едет ко мне, не летит в космос.

Он как будто знает: ничто уже не спасёт эту планету.

Он не хочет помочь ни себе, ни своему папе.

Он чует: оживители ушли за черту горизонта.

Оживители скрылись.

И там, в своём далеке, они выставили оленьи рога, высунули языки и копыта.

Они потрясают своими длинными иглами дикобразов.

Они молчат, и их молчание – воздух, которым мы дышим.

Без этого воздуха вода рек и озёр станет кровью и слизью.

А сейчас вода, невзирая на кровь, остаётся водою.

Дёготь

Недавно я видел художественного критика и куратора Екатерину Дёготь.

Мне нравится её имя – Дёготь.

Оно напоминает мне нечто опасное, разбойничье, чёрное, запретное, вне закона.

Но это – иллюзия, химера.

Я знаком с Катей с московских времён, с 1990-х.

Тогда она была газетной критикессой.

А сейчас работает куратором в Австрии, в Граце.

Она там важная шишка – директриса.