Ярославль. Сорок тысяч слов о любви

– Зевнём по глоточку?

– Зевнём.

И они допили бальзам.

– Это, собственно, и есть Беляков.

– А где он сейчас? Там же где и был?

– Фигурально говоря, да. В стране его знают, да и за рубежом кое-где. Но ярославцам всё равно. Страшные снобы.

Текила, глинтвейн, саке и бальзам сделали свое дело – Годунова слегка покачивало, а походка Веры стала легкой.

Они, конечно, зашли в «Гостиный дворик» и сели на втором этаже у окна. Отсюда была видна вся площадь. Здесь на просьбу налить «чего-нибудь» официант, не моргнув глазом, налил водки.

– Боишься? – участливо спросил Годунов.

– Есть немножко. Со школы не пила водку без закуски. Но ведь это правила?

– Правила для того и существуют, чтобы их нарушать. Что будешь?

Из того, что побыстрее, в меню нашлись только пельмени. Они выпили и закусили.

– Главное, конечно, это церковь.

– Какая? – спросила Вера с набитым ртом.

– Вон та, – Годунов показал в окно. За памятником стояла Богоявленская церковь, припорошенная, словно обсыпанный сахарной пудрой торт-бизе.

– Что с ней не так? В смысле, чем она необычна. Ты ведь рассказываешь про всё необычное.

– Её необычность заключается в её обычности. Нет никакой легенды. Никто никого не убил. Никто ничего не украл.

– Уже довольно необычно.

– Это просто. Невероятно. Красивая. Церковь. Она никогда не бывает одинаковой.

– Погоди. Она сейчас точно такая же, как когда ты рассказывал стихотворение. И твой поэт ничего про неё не написал. Про почту написал.

– Нет, ты ничего не понимаешь, она совсем другая.

– Обыкновенная, – упрямилась Вера.

– Сама ты обыкновенная.

– Женщинам такое не говорят, чурбан ты неотёсанный.

– Я это не имел в виду. Нет, ну ты должна понимать.

Годунов чувствовал, что несёт пьяную чушь, но останавливаться не хотелось.

– Доводы без аргументов.

– Просто надо выпить, и ты всё поймёшь.

– Уверен? А правила?

– Да чёрт с ними.

Они заказали ещё и выпили.

– Я понял! Конечно, не та точка! Надо же смотреть с моста. Пойдём.

Они вышли на площадь. Подмораживало, снег перестал. Из-за колокольни выглядывал месяц. Обогнув площадь, Вера с Годуновым вышли на мост. Слева темнела река.

Мимо проносились троллейбусы и машины, а Годунов рассказывал, что раньше здесь ходили только трамваи. Первая ветка в городе, проложенная от вокзала до волжских пристаней.