Ярославль. Сорок тысяч слов о любви

Можно было подумать, что жизнь разбросала свои игрушки в случайном совершенстве. И будто бы всё это – и случайность, и совершенство – только и поджидали Годунова, чтобы застать его врасплох в первой, нежной стадии опьянения.

Из калитки в дальнем конце появилась группа человек из десяти. Они подошли к каштану и остановились, а высокая девушка встала отдельно и заговорила. Годунов понял: экскурсия.

– …возникновение этого монастыря…

Он и не знал, что здесь монастырь. Девушка говорила чуть торопясь.

– …связано с теми временами, когда в городе перед походом на Москву стояло ополчение Минина и Пожарского.

На ней была малиновая куртка с карманом на животе, как у кенгуру. На лице проступал румянец, будто бы она только что остановилась после бега.

– Неужели мясокомбината? – ляпнул Годунов.

– И за правильный ответ вы получаете подарок, – экскурсоводша сделала несколько шагов и протянула карманный календарик с церковью Ильи Пророка.

Годунов взялся за календарик и потянул к себе.

– Да я местный. Послушаю минуту и пойду дальше.

Девушка отпустила календарик и посмотрела на Годунова.

В детстве с ним приключилась такая история. Годунов ехал на велосипеде, к раме которого был примотан зонтик на случай дождя. На крутом склоне зонтик съехал, и ручка попала в спицы переднего колеса. Он не успел тогда ничего понять: заднее колесо оторвалось от асфальта, и он взлетел вместе с велосипедом, почему-то фиксируя каждый кадр проносящейся мимо жизни – автомобиль на встречной полосе, пыльную траву на обочине и луч солнца, блеснувший из-за кривой сосны.

Так и сейчас – взгляд девушки будто вышвырнул его за пределы известного.

– …и в тот момент, когда икону проносили мимо него, слепой прозрел. Чудо впечатлило богомольцев, они пали на колени и молились. Болезнь отступила, а после освобождения Москвы на этом месте был открыт монастырь во имя святых Афанасия и Кирилла.

– Да ну, – неизвестно почему пробормотал Годунов. Получилось громко и, верно, насмешливо. Туристы недовольно обернулись.

– Молодой человек, – произнесла старушка из группы. – Идите своей дорогой.

– И календарь верни, – пробурчал какой-то мужик.

Годунов хотел было что-то возразить, но девушка вновь взглянула на него, и в этом взгляде читалась мольба, чуть не отчаяние.