Ярославль. Сорок тысяч слов о любви

Бывают такие приступы. Наверно, надо к врачу.

– Беспричинный страх?

– Ну да. И ещё не ел давно. Устал. Как-то всё сразу…

Впоследствии он так и не определил, был ли обморок настоящим. Ему казалось, что ноги подкосились сами собой, а в глазах потемнело – то ли шок от встречи с любимой, то ли отчаянная симуляция.

– Хотите чаю? У меня есть термос.

– Да, если можно.

– Помочь встать?

– Я сам, спасибо.

Она всё же придерживала его за руку, когда он поднимался с асфальта. Годунов доковылял до стены магазина и присел на подоконник – низкие окна тут с незапамятных времён служили витринами.

Девушка села рядом, достала из рюкзака маленький термос, отвинтила крышку и осторожно наполнила её чаем. От чая поднимался пар, подсвеченный первыми лучами. Улица была почти пустой, только дворники синхронно махали мётлами вдали, да сзади, на Первомайской, урчал электродвигателем троллейбус. Годунов ещё не верил своему счастью.

– Годунов.

– Романова.

Годунов улыбнулся. Девушка, сначала недоверчиво смотревшая на него, вдруг начала подсмеиваться.

Он хлебнул чая и спросил:

– А имя? Марфа?

– Лиза. Ты что, историк?

– Да… Ты ведь тоже.

Лиза кивнула. Годунов хлебнул ещё.

– А я тебя помню. Ты тот нахал, который влез в мою экскурсию.

– Встреча становится судьбоносной.

– Ты пей, пей, у тебя руки дрожат.

Годунов взглянул на руки – они, действительно, подрагивали. От Лизы словно шло излучение, в волнах которого всё было не так, как обычно. Вот, пожалуй, главное, что почувствовал тогда Годунов.

– От холода.

– Или голода?

– Если честно, очень хочется есть.

– Гастроном ещё закрыт. Но у меня есть два бутерброда с колбасой. Будешь?

– Давай.

Лиза достала бутерброд, завернутый в газету, и подала Годунову.

– А ты?

– Прямо здесь?

– Тебе стыдно завтракать с дворником?

– Нет. Просто никогда не ела бутерброды на улице Кирова.

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз.

Лиза достала и второй бутерброд. Годунов куснул и зажевал с наслаждением, запивая чаем.

– Что слушаешь? – Годунов кивнул на наушники на шее девушки. На ремне джинсов висел кассетный плеер.

– Гребенщиков.

– О! Какой альбом?

– «Равноденствие».

– Неужели? И будь я проклят, если это мираж!

– Тебе тоже нравится?

– У меня есть все альбомы. Один мой одноклассник – музыкант, играет в группе. И сегодня у них концерт. В «Казармах». Есть две контрамарки. Не хочешь послушать?

– Не знала, что в Ярославле есть музыканты.