Глиняные буквы, плывущие яблоки

Вы столько страниц написали! Редкий мужчина столько написать сможет. И почерк у вас такой, я даже детям показывала, чтобы они как образец брали. Вот еще крышу в коровнике перекроем, и всем Иван Никитичам нос утрем».

Под утро я заснул, и мне приснился русский язык в виде большой белой лошади с крыльями. Эта лошадь обнюхивала меня и насмешливо хлопала голубыми, как русское небо, глазами. «Славная осень, – говорила лошадь, – здоровый, ядрёный воздух усталые силы бодрит… Слушай, Абдулла, надень ты на меня покрепче эту тюбетейку, а! Не видишь – с уха сваливается!» – «Лошадочка, – шептал я, натягивая на нее наш национальный сувенир, – миленькая, только не бросай меня… Я свой сочинительский язык улучшу, он у меня теперь правильнее станет.

Только не бросай!» Лошадь смеялась и подмигивала горевшим из-под тюбетейки голубым глазом.

Так что снова пришлось мне по ночам становиться писателем и шлепать калошей разных бабочек. Правда, наступала осень, и с каждой ночью бабочек и других отвлекающих насекомых делалось меньше.

А событий, наоборот, становилось всё больше, хотя внешняя жизнь и текла еще по-прежнему. Всё тем же голосом мычали коровы, всё ту же неизменную дань собирал Председатель, всё так же не хватало «прозрачного золота» – воды. За окном распевала свои хриплые старушечьи песни осень; приближался Банный день.

2

Начался учебный год. На линейке выступил Председатель и пообещал детям город-сад. Дети похлопали и преподнесли Председателю по традиции бутылку водки с этикеткой, которую раскрашивали своими руками: с цветами и райскими яблоками.

Председатель, прихватив Агронома и водку, растаял на фоне осенней природы, а дети с Учителем зашли в школу – начались уроки.

Какое-то время школа работала без приключений. Новый Учитель весь ушел в своих учеников и учебный процесс; я заходил к нему несколько раз, но поговорить про летающую тарелку и конец света не получалось. Учитель был рассеян, стол был завален школой, книги-тетрадки. Железную кровать Учитель выставил во двор, а сам спал на полу на матрасе от нее.

Голая кровать стояла, как наказанная, во дворе, и на ней отдыхала собака. Собака так и продолжала жить без имени и даже растолстела.

Я пару раз спрашивал своих детей-школьников про уроки и Учителя; дети улыбались. От жены узнавал, что Новый Учитель им нравится, как добрый и необычный человек.

Потом из школы поползли загадочные известия. В селе стали поговаривать, что Учитель не только не бьет детей, но даже ленится кричать на них.