Стихотворения и поэмы

Нет, даже если б жертвы той войны

Последними на этом свете были, —

Смогли б ли мы, оставив их вдали,

Прожить без них в своем отдельном счастье,

Глазами их не видеть их земли

И слухом их не слышать мир отчасти?

И, жизнь пройдя по выпавшей тропе,

В конце концов, у смертного порога,

В себе самих не угадать себе

Их одобренья или их упрека?

Что ж, мы – трава? Что ж, и они – трава?

Нет, не избыть нам связи обоюдной.

Не мертвых власть, а власть того родства,

Что даже смерти стало неподсудно.

К вам, павшие в той битве мировой

За наше счастье на земле суровой,

К вам, наравне с живыми, голос свой

Я обращаю в каждой песне новой.

Вам не услышать их и не прочесть.

Строка в строку они лежат немыми.

Но вы – мои, вы были с нами здесь,

Вы слышали меня и знали имя.

В безгласный край, в глухой покой земли,

Откуда нет пришедших из разведки,

Вы часть меня с собою унесли

С листка армейской маленькой газетки.

Я ваш, друзья, – и я у вас в долгу,

Как у живых, – я так же вам обязан.

И если я, по слабости, солгу,

Вступлю в тот след, который мне заказан,

Скажу слова без прежней веры в них,

То, не успев их выдать повсеместно,

Еще не зная отклика живых,

Я ваш укор услышу бессловесный.

Суда живых не меньше павших суд.

И пусть в душе до дней моих скончанья

Живет, гремит торжественный салют

Победы и великого прощанья.

1948

Жестокая память

Повеет в лицо, как бывало,

Соснового леса жарой,

Травою, в прокосах обвялой,

Землей из-под луга сырой.

А снизу, от сонной речушки,

Из зарослей – вдруг в тишине —

Послышится голос кукушки,

Грустящей уже о весне.

Июньское свежее лето,

Любимая с детства пора.

Как будто я встал до рассвета,

Скотину погнал со двора.

Я все это явственно помню:

Росы ключевой холодок,

И утро, и ранние полдни —

Пастушеской радости срок;

И солнце, пекущее спину,

Клонящее в сон до беды,

И оводов звон, что скотину

Вгоняют, как в воду, в кусты;

И вкус горьковато-медовый, —

Забава ребячьей поры, —

С облупленной палки лозовой

Душистой, прохладной мездры,

И все это юное лето,

Как след на росистом лугу,

Я вижу.

Одною вздохнуть не могу.

Мне память иная подробно

Свои предъявляет права.

Опять маскировкой окопной

Обвялая пахнет трава.