Растревоженный эфир. Люси Краун

Сейчас вот звучала «La vie en rose»[3 - Жизнь в розовом свете (фр.).]. Звукорежиссер напрочь забыл о тех звуках, за которые получал деньги: шум дождя, шаги по дорожке, усыпанной гравием, скрежет сталкивающихся автомобилей. Он переключился на мелодию песни о несуществующем теплом острове посреди южного океана. Играл он плохо, но зато с чувством, и слушатели сразу понимали, что звукорежиссера очень тянет в те далекие спокойные, меланхолические дали.

О’Нил остановился и повернулся к Арчеру.

– Послушай, Клем, – прошептал он, – один человек устраивает нашему спонсору небольшую вечеринку, и он хочет, чтобы ты пришел.

– С удовольствием. – Арчер никак не мог взять в толк, почему О’Нил потащил его в дальний угол и перешел на шепот. Сообщение на секрет явно не тянуло. – Мы только заскочим в «Луи», заберем Нэнси Эррес и приедем. Какой адрес?

О’Нил покачал головой.

– Нет, – вновь зашептал он. – Эрреса не приглашают.

– А-а… – протянул Арчер. – Ну, тогда извини.

– Спонсор хочет поговорить с тобой.

– В любое время с девяти до пяти. Спонсору скажи, что после работы со мной договариваться сложно.

– Хорошо. – Чувствовалось, что О’Нил с трудом сдерживается. – Я ему совру, что у тебя разболелась голова.

– Ложь – основа современных общественных отношений. Так что деваться нам от нее некуда, Эммет.

О’Нил ответил долгим взглядом темно-синих глаз. Взгляд был дружелюбным, хотя в нем и читалось некоторое замешательство. О’Нил чем-то напомнил Арчеру бульдога, который пытается общаться с людьми, но не знает, чем восполнить отсутствие дара речи.

– Извини, Эммет. Я обещал Вику, что поеду с ним.

– Понятное дело. – О’Нил энергично кивнул. – Не бери в голову. Сможешь заглянуть завтра в мою контору? Мне надо тебе кое-что рассказать.

Арчер вздохнул.

– Пятница у меня выходной, Эммет. Нужно ли так спешить?

– Скорее да, чем нет. Дело важное. Как насчет одиннадцати?

– В половине двенадцатого.

– В половине двенадцатого. – О’Нил надел шля- пу. – Только не звони мне, чтобы сообщить, что не сможешь прийти.

– О’Нил, ты эксплуататор. – Во взгляде Арчера появилось любопытство. – А в чем, собственно, дело?

– Я скажу тебе завтра.

О’Нил вышел из студии, не попрощавшись ни с Эрресом, ни с Атласом.

Звукорежиссер все сидел за роялем и теперь сражался со сложной аранжировкой «Волшебного вечера».