Растревоженный эфир. Люси Краун

 – Арчер вновь собрался вздохнуть, но в последний момент передумал. – История эта очень скучная.

– Очень скучная. Естественно. Я так благодарна тебе за то, что мне не пришлось скучать с тобой за компанию.

– Послушай, я устал и хотел бы пообедать. Мне надо быть у Покорны в восемь часов.

– Ты от меня что-то скрываешь! – воскликнула Китти. – Я это чувствую. Что-то плохое. Ты не обязан говорить мне. Я не хочу ничего знать. Но только скажу тебе, что ты меня не обманешь.

– Я не пытаюсь обмануть тебя. Я…

– Ты выталкиваешь меня из своей жизни! – Китти уже кричала.

 – Ты строишь стену и оставляешь меня по другую сторону. Ты с кем-то спутался, а я сижу здесь, беспомощная, больная, ужасно выгляжу… – Она бросила печальный взгляд на свой раздувшийся живот. – У меня лезут волосы, кожа позеленела, вот ты и бросаешь меня.

Тут Арчер понял, что придется все рассказать. Он подошел к Китти, взял ее руки в свои.

– Китти, дорогая, послушай меня внимательно. Ты права. Я действительно кое-что от тебя скрывал.

История эта очень неприятная. И я не посвящал тебя в подробности, потому что не хотел расстраивать. Мне очень жаль, что я так разволновал тебя.

Медленно, очень медленно Китти оттаяла. Подозрительность сошла с ее лица, она подняла голову, встретилась с Арчером взглядом.

– Речь идет о программе и никоим образом не касается тебя и меня. – И он рассказал обо всем, начиная с разговора с О’Нилом в четверг вечером. Говорил спокойно, стараясь создать впечатление, что ситуация скорее неприятная, чем опасная, не упомянул о своей угрозе подать заявление об отставке.

Китти внимательно выслушала его рассказ о встречах с Матеруэлл, Атласом, Элис Уэллер.

– Я еще не переговорил с Виком, – продолжал Арчер. – И до разговора с ним я не хочу ничего предпринимать. А пока, – улыбнулся он, – если ты увидишь, что я сижу в кресле и смотрю в потолок, знай, что думаю я о Карле Марксе, а не о блондинках или рыженьких.

Китти улыбнулась в ответ, но ее лицо тут же стало серьезным.

– Спасибо, что рассказал. Можешь думать, сколько тебе хочется. Захочешь поговорить – я рядом. Если, находясь дома, ты об этом забудешь, я пойму. И я соглашусь с любым решением, которое ты примешь. Каким бы оно ни было, я знаю, что оно будет правильным.

– Китти… Китти… – У Арчера перехватило дыхание. – Чтобы жена говорила такое мужу после девятнадцати лет совместной жизни…

Китти поцеловала его.

– Я серьезно. Я абсолютно серьезно.