Тюрьма

Тюрьма

Анатолий Викторович Давыдчик

«Тюрьма» – книга о тюремном противостоянии бывших военнослужащих-контрактников в местах лишения свободы, и как не оскотиниться и остаться человеком. Книга содержит нецензурную брань.

Тюрьма

Анатолий Викторович Давыдчик

© Анатолий Викторович Давыдчик, 2020

ISBN 978-5-0051-6414-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

– Час добрый, братва, мир дому вашему, делу общему и всему воровскому ходу… – услышал я сквозь сон от тормозов, то есть дверей хаты.

«Еще один клоун, твою мать, нарисовался», – подумал я и пожалел, что нечем накрыться с головой, да и смысла нет, в камере на двадцать две шконки нас человек семьдесят (в праздники и того больше). Нас, бывших вояк, пятеро: я, Шах, Гестапо, Гринпис, и Лесик. Ну об этом позже. В дальнем углу сидели рули, они же – блатные местного розлива. С ними был заключен пакт о ненападении, так как мы на них клали с прибором, а они по шакальей привычке не решались на активные действия.

Остальная масса ничего примечательного не представляла, в силу пофигизма. Такая картинка мироустройства, или проще сказать государства.

«От, сука, хрен поспишь», – зло думал я, тем временем рассматривая очередные клоповьи укусы на пузе.

– Хорошо тебе, Шах, – обращаюсь я к представителю татарского народа, – у тебя резус отрицательный…

– Нормально, сапер, нам татарам лишь бы даром, – бормочет Шах в ответ, продолжая точить об край шконки металлическую пластину, честно уворованную с прогулочного боксоря.

– Слышишь, сапер, что за хрень?! Эти ластовые дорожников назначили, и прогоны в тетрадь писать будут, любой шмон – палево, отметут тетрадь и крест на хате поставят, че делать? – Шах, не поднимая головы, выдает новости, продолжая точить пластину.

– Валера, – обращаюсь я к Шаху, – ты мало двоих резанул по пьяни, так еще и этих хочешь?

– Да то не люди, и это не люди, – филосовствует Шах, – знаешь, когда Раскольникова спросили на хрена бабку завалил за пять рублей, он знаешь что ответил?

– Я знаю, – вмешивается Гестапо, – одна бабка пять рублей, две бабки десять.

Гестапо, он же мой тезка, за пристрастие к пыткам и влетел к нам, все допытывал барыгу одного о секрете его экономического подъема, в итоге узнал, только барыга помер, но потом.

– Сапер, эта блоть давно уже покраснела, как помидоры, надо решать с ними, – продолжает Гестапо, – нам дорога нужна, а эти сидят на ней, как собаки на сене.