Братьев своих ищи…

– Всех-всех людей?

– Всех-всех людей.

– И не только евреев?

– Евреев и не евреев, черных и белых – для всех.

– Значит, когда-нибудь весь мир будет Эрец Исраэль?

– Верно. Каждый, кто захочет встретиться с Творцом, станет жителем этой страны.

– А зачем же мы тогда едем в Палестину, если Эрец Исраэль внутри человека?

– Потому что мы торопимся. Мы не можем ждать, мы такие, мы меченые Творцом, Барух, и ничего ты с этим не сделаешь. Мы хотим найти духовный Эрец Исраэль, живя в этой точке на карте под названием Эрец Исраэль.

– Отец, – сказал он, – я хочу быстрее попасть в Эрец Исраэль.

Наутро, на горизонте появилась земля. Корабль сбавил ход.

Пассажиры стояли у борта, возбужденно вытянувшись навстречу родине.

Ривка сжимала руку мужа. Она чувствовала его напряжение.

Начинался новый, самый важный период их жизни.

И не только их. Всего мира.

/ разорванный альбом /

Мне было 26 лет. А я уже работал старшим диспетчером Ижорского завода.

Помню, как впервые попал в диспетчерскую.

Это был шок.

Представьте себе: передо мной пульт, на нем – 120 горящих кнопок, за каждой кнопкой – цех, а в цехе – лихой диспетчер. Есть диспетчеры, для которых я – Семен Матвеевич, для других – Сеня, для третьих – «товарищ старший диспетчер». Ведь без меня цех премию не получит.

Вся готовая продукция должна быть отгружена из цехов до 18:00. Задача диспетчера – сделать это и доложить. Но чтобы выполнить ее, надо, по меньшей мере, иметь эту продукцию.

И даже если она готова, надо чтобы грузчики не запили прежде, чем погрузили ее. А это дело почти невозможное.

Вот и крутятся несчастные диспетчеры между мной и грузчиками. Это мое дежурство выпало на конец месяца. К вечеру я уже кипел. Не будь рядом Анастасии Ивановны (точно не помню, как ее звали, – пусть будет так), я бы не выдержал.

Анастасия Ивановна работала у меня вторым диспетчером.

Ее боялись все без исключения.

Если ей кто-то что-то обещал и не выполнял, этот человек мог больше не звонить и не появляться. Никогда. Он для нее просто уже не существовал.

Цветы и конфеты она выбрасывала в окно.

Более дорогие подарки могли разбиться на голове этого человека, поэтому знали, что ничего тяжелого ей дарить нельзя.

Но, с другой стороны, если уж она что-то пообещала, то можно быть спокойным, – будет сделано точно в срок.

Ну, так вот, ей было где-то под 65.