Братьев своих ищи…

Что тебе эти ее деньги? У вас тут рыбы под полом плавают, – сказал я. И вдруг у меня мелькнула мысль, я понял, как с ним надо говорить.

– Дай по-черному, – говорю.

– Нельзя.

– Никто не узнает.

– Узнают.

– Но она же с голода умрет.

– Меня бесполезно брать на жалость…

– Паша, ты, что – с ума сошел?! Ты же для нее, как сын был! Ты же у нее с утра до вечера котлеты ел! Такого не может быть, Паша… Я действительно не понимал, клянусь, у меня не вмещалось ни в башке, ни в сердце, что он, Паша, может так отнестись к Полине Борисовне.

Все было не логично. Он же денежный мешок, это видно сразу, что ему стоит отдать деньги своей учительнице, это ведь копейки для него!

Но он был несгибаем. Смотрел на меня с очень мягкой ухмылкой и хлопал глазами.

Я развел руками.

– Ты подонок, Паша, – сказал я.

Тогда он встал и вежливо ответил:

– Наш разговор закончен, Семен Матвеевич, Вы можете возвращаться в свой Израиль. Давно хотел Вам сказать, что Ваше отношение к арабским гражданам просто возмутительно.

Пытаетесь взывать к совести, а сами?! Всего Вам хорошего!

Я вышел из здания.

Понимая, что все было зря.

Выпрямился, боялся, что меня таким увидит Полина Борисовна.

Но она ждала меня через дорогу, на скамейке, у автобусной остановки.

И на счастье, не смотрела в мою сторону, а задумчиво разглядывала свои руки.

Было все, как в кино: ветрено, пустынно, скрипели деревья, и летела над асфальтом пыль и всякий мусор.

Полина Борисовна казалась мне еще более одинокой.

Я подошел, улыбнулся.

Она меня ни о чем не спрашивала.

И я ничего не говорил.

Вечером друзья собирались в Доме кино. Я не пошел, позвонил, что не смогу прийти, они страшно удивились.

Но я ведь уезжал назавтра, не мог оставить Полину Борисовну одну в этот вечер.

И мы очень хорошо поговорили!

Я рассказал ей, что учу каббалу.

Сказал, что именно этим каббала и занимается – строит отношения между людьми. Чтобы оставались Людьми в любых обстоятельствах. Она слушала меня внимательно.

Я рассказал ей о своих друзьях, о том, что счастлив.

Она очень радовалась.

Вспомнили былые денечки. Я принес шоколадный ликер, знал, она любит. Выпили чуть. А потом она говорит:

– Не так мне надо было жить, Сеня.

– Давайте о прошлом не говорить, Полина Борисовна, все, что было, было правильно.

– Нет, неправильно, – отвечает. – Ведь я помню, как развивала им мозги, чтобы были уверены в себе, чтобы в любой ВУЗ могли поступить.