Будь со мной честен

Например, я могла безнаказанно стирать и складывать его одежду, а как только вещи постираны, поглажены и разложены по полочкам – руки прочь! Я имела право смахивать пыль со всех поверхностей в его комнате, только не дай бог прикоснуться к тому, что на них находится! Мне пришлось заново усвоить горький урок, когда я совершила непростительную ошибку, решив выставить правильное время на двух механических будильниках у него на столе и прикроватной тумбочке, которые надо заводить вручную. Эти агрегаты сводили меня с ума.

Они громко тикали и никогда не показывали правильное время – ни в Лос-Анджелесе, ни где-либо еще. Фрэнк молча, не меняя выражения лица, наблюдал за моими действиями, а когда я закончила, швырнул их один за другим через всю комнату. После этого он начал биться головой о стол.

– Фрэнк, прекрати! – испуганно закричала я, но, к счастью, вспомнила, что к нему нельзя прикасаться – правило номер два, и просто положила руки на то место, по которому он стучал.

Наверное, биться головой о мои руки было не так интересно, как о твердое дерево, и мальчик перестал.

На лбу осталось красное пятно, и я могла только надеяться, что оно не превратится в синяк.

– Не трогать мои вещи, – как ни в чем не бывало сказал Фрэнк. – Правило номер один.

– Извини, пожалуйста, Фрэнк. Я виновата. Прошу тебя, не надо больше стучать головой по столу. Это невыносимо.

– Многие так считают, – отозвался Фрэнк. – В частности, мама. Она говорит, что дешевые приемы, с помощью которых я испытываю новые авторитеты, доведут меня до сотрясения мозга.

– Ты меня испытываешь?

– Так считает мама. А я просто пытаюсь спасти свою голову от взрыва.

С правилом номер два тоже возникали трудности. Я имела право напоминать Фрэнку, что надо жевать с закрытым ртом и пользоваться салфеткой, а вот попытку смахнуть без спросу кусочек яйца, все утро провисевший у него на подбородке, он нашел абсолютно неприемлемой. Инцидент с яйцом закончился падением на пол, во время которого Фрэнк умудрился прихватить с собой и меня, после чего последовала сцена с трупным окоченением.

Поначалу я заподозрила, что это малолетнее исчадье ада получило злорадное удовольствие, якобы случайно использовав меня в качестве подушки, чтобы смягчить падение. Однако в тот вечер Фрэнк удивил меня своеобразной попыткой извиниться: поставил на мою прикроватную тумбочку стакан с гардениями, чтобы, как он пояснил, я могла наслаждаться их ароматом перед сном и утром, сразу после пробуждения.