Будь со мной честен

Бабушка Фрэнка не имела ничего общего с его матерью, зато Фрэнк взял от нее многое.

– Ты часто с ней видишься? – спросила я.

– Только во сне. Она погибла в автокатастрофе, когда мама была довольно юной. Не совсем ребенком, но моложе тебя.

– Какой ужас, – сказала я.

У меня чуть не вырвалось, что я не могу себе этого представить, хотя я очень даже могла.

– А кстати, как ты думаешь, сколько мне лет? – спросила я.

– Не знаю. Ты достаточно взрослая, чтобы не делать глупостей?

– Точно, – засмеялась я.

– Значит, двадцать пять, – сказал Фрэнк.

– Почти угадал. Двадцать четыре. Как тебе удалось?

– Доктор Абрамс говорит, что в этом возрасте прекращает развиваться префронтальная кора – область мозга, которая контролирует импульсивное поведение. Согласно ее прогнозу, к двадцати пяти годам я стану достаточно взрослым, чтобы не делать глупостей. Если повезет. Это может случиться позже, когда мне исполнится тридцать. Или вообще никогда. У некоторых людей префронтальная кора созревает раньше, чем у других.

Фрэнк остановился на странице с изображением красивой серой лошади.

– Смотри, это Зефир. Он принадлежал дяде Джулиану. Моя бабушка говорила, что, пока она жива, ни за что не позволит Джулиану водить автомобиль. Она купила Зефира, чтобы Джулиан мог ездить куда захочет. Хотел бы я иметь лошадь! Кони жили на североамериканском континенте до последнего ледникового периода. Испанские конкистадоры вновь привезли этих животных в Америку, и аборигены очень радовались, пока не столкнулись с отрицательной стороной лошадей.

– А какова отрицательная сторона лошадей?

– Испанские конкистадоры.

– Смешно, – улыбнулась я.

– Что смешного?

– То, что ты сейчас сказал.

– Почему?

– Я думала, ты скажешь что-нибудь о лошадях. Не ожидала конкистадоров.

– Вот и коренные американцы не ожидали.

– Да уж, – сказала я. – А хочешь услышать анекдот про лошадь, который рассказал мне мой босс в Нью-Йорке?

– Да.

– Заходит лошадь в бар, а бармен говорит: «Эй, подруга, чего голову повесила?»

– И что? – не понял Фрэнк.

– Ну, у лошадей же всегда голова вниз.

Я изобразила руками длинную лошадиную морду, которая заканчивалась где-то на уровне моего пупка.

– Понял?

– Нет, – грустно сказал Фрэнк. – Если бы у меня был конь, я бы назвал его Тони.

Пошутила, называется.

– Почему Тони? – вежливо спросила я.