Поздняя осень в Венеции

Все впереди: даль, дол за холмом,

пиршества, прелести дам и дом,

Грааль в награду, песнь за вином;

в тысяче образов и в одном

Бог перед ним везде.

Панцирь – тюрьма стальная, литая,

узилище или обитель,

где смерть сидит, мечтая, мечтая:

где мой освободитель,

чей меч – мои оковы

ради доброго дела

разрубит, и вместо обновы

свобода будет сначала

для скрюченного тела,

чьи мышцы готовы:

ах, как я бы играла

и пела!

Девичья меланхолия

Мой рыцарь юный предан мне

почти как древний стих.

Приходит он, как по весне

вихрь налетает в тишине,

уходит, как в голубизне

звон колокольный в стороне,

где свет преображен.

С глухой тоской наедине

слезу в прохладном полотне

ты прячешь: плач твой тих.

Мой рыцарь юный верен мне,

и он вооружен.

Улыбкою при ясном дне

сияет он, и в белизне

слоновой кости, в тонком сне

его черты, как свет в окне

морозном, жемчуг на стене

и при луне

страницы книг твоих.

О девушках

I.

Иные пролагают мечтами

к темным поэтам путь

и просят кого-нибудь,

чтобы позволил взглянуть,

как струны ладят перстами;

но для девушек простых

мост к видениям не нужен;

их улыбки – нити жемчужин

над серебром, украшающим пир;

ими-то доступ и обнаружен

и к поэту,

и в этот мир.

II. «Девушки! От вас одних поэты…»

Девушки! От вас одних поэты

научились говорить о вас,

находя не ваши ли приметы

в звездах, предвещающих рассветы

вечностью, чей наступает час.

Но пускай поэты молят страстно,

знайте: как мольбы ни горячи,

им вы уступили бы напрасно,

ибо соблазняться вам опасно

даже тяжестью парчи.

Пусть поэт мечтает о свиданьи

со своей мечтой наедине

в сумрачном саду, где в тишине

на скамье сидел он в ожиданьи,

в комнате, где лютня на стене.

Вас не ищет он средь лиц и звуков;

дорожит он сумраком дорог,

так же безнадежно одинок,

светлой не застав под сенью буков,

рад к себе забиться в уголок.

…И ему противны голоса,

вечно доносящиеся хором

из толпы, где слишком многим взорам

ваша подвергается краса.

Песнь изваяния

Кто любит меня любовью такой,

чтоб жизнью не дорожить

и утопиться в пучине морской,

чтоб каменный мой разрушить покой,

лишь бы мне жить, жить?..

Где кровь моя? Камень мне надоел,

гнетущую тишь храня,

а жизнь хороша, желанный удел.