Ранние журавли

Не здесь же письмо.

– А где?

– Где надо. Потом увидишь.

– А кому, какой девушке?

– Ты ее знаешь. Потом скажу.

– Так скажи сразу!

– Нет, потом.

Аджимурат приставал. Он становился невыносимым. Тяжело вздохнув, Султанмурат вынужденно сказал, запинаясь:

– Письмо надо… это… передать Мырзагуль.

– Какой Мырзагуль? Та, что в вашем классе?

– Да.

– Ура! – заорал то ли от радости, то ли от озорства младший брат. – Я ее знаю, она такая, воображает, что очень красивая! С младшими классами не разговаривает.

– А ты что кричишь? – рассердился старший.

– Ладно, ладно! Не буду! Ты ее любишь, да? Как Айчурек и Семетей[14 - Айчурек и Семетей – герои из эпоса «Манас».], да?

– Перестань! – прикрикнул на него Султанмурат.

– А что? Говорить нельзя? – вредничал младший.

– Ну и кричи, залезь вон на те горы и кричи на весь свет!

– Вот и залезу и буду кричать! Ты любишь эту Мырзагуль! Вот! Вот! Ты любишь…

Нахальство младшего вывело из себя старшего брата. Размахнувшись, Султанмурат дал ему крепкого подзатыльника.

Тот скривился сразу и заревел на весь овраг:

– Когда отец на войне, ты меня бить? Ну подожди! Подожди! Ты еще ответишь! – орет во все горло.

Теперь надо было успокоить его. Вот морока! Когда они помирились, Аджимурат говорил, все еще судорожно всхлипывая, все еще размазывая кулаком слезы по лицу:

– Не думай, я никому не скажу, даже маме не скажу. А ты из-за этого драться… А письмо передам. Я тебе сразу хотел сказать, а ты сразу драться… На перемене отдам, отзову в сторону.

А ты за это, когда отец вернется с войны, когда отец приедет на станцию и когда все побегут встречать его, ты меня возьми с собой. Мы вдвоем сядем на Чабдара и первыми поскачем впереди всех. Ты и я. Чабдар ведь теперь твой. Ты впереди, а я сзади на коне, и поскачем. И мы сразу отдадим Чабдара отцу, а сами побежим рядом, а навстречу мама и все люди…

Так говорил он, жалуясь, обижаясь и умоляя, и до того растрогал Султанмурата, что тот сам едва удержался от слез.

Погорячился, а теперь очень раскаивался, что ударил мальчишку.

– Ладно, Аджике, ты не плачь. Мы с тобой на Чабдаре поскачем, только бы отец вернулся…

Когда собрали весь скошенный курай и когда начали вязать, получилось три добрых вязанки. Султанмурат мастерски умел увязывать хворост. Вначале куча кажется большая, как гора, даже боязно становится, что не унесешь. А потом, если умеючи стянуть веревки, куча раза в три станет меньше.