Меч Тенгри (сборник)

 – Десять или… уже одиннадцать?» И всё же его указательный палец нервно пробежался по кнопкам. Длинные-длинные гудки.

А в ушах отдаётся: долго, долго, долго…

Он откинул со лба редкие седые волосы. Ладонь была мокрой.

Наконец в трубке послышался женский голос:

– Алло?!

– Венера.

– Кто это?

– Альберт. – Он попытался сглотнуть ком, вдруг образовавшийся в горле. Голос его прервался, но он с трудом взял себя в руки. – …Марленович. – Теперь голос окончательно вернулся к нему и звучал вполне бодро.

 – Венера, это я, Альберт Марленович… Ты прости, что беспокою так поздно.

Трубка молчала.

– Венера!

Где-то там, на другом конце города, женщина торопливо швырнула несколько фраз:

– Я же сказала вам! Не надо беспокоить меня ни поздно, ни рано. Неужели вы ничего не поняли?!

Короткие гудки, словно молоточки, застучали по мозгу. Альберт Марленович в замешательстве взял со стола очки и надел. С удивлением уставился на свои белевшие в полутьме пальцы, сжимавшие подлокотник кресла.

Какая-то горячая волна внутри него пошла к голове, раздувая вены на шее.

Она… Она… За кого она его принимает? Его, Альберта Марленовича Нагаева! Профессора Нагаева! Кто она такая? Чтобы так бесцеремонно разговаривать с ним? Шлюха! Потаскуха…

До сих пор ни одна женщина не смела так грубо отвергать Альберта Марленовича.

«Наверно, это и есть старость… Неужели жизнь прошла?» – От этой мысли у него похолодело в груди. – Женщины – всё равно что кошки… Такое чувствуют сразу.

В животе снова образовалась горячая волна.

Нет… Пока это ещё не волна, а словно комок огня… Сейчас от него начнут растекаться вверх волны. Не отдавая себе отчёта, Нагаев взял в руки ручку. Но вдруг – словно пчела его укусила – бросил ручку на стол. Ручка звонко щёлкнула, а толстое стекло, которым был покрыт стол, нежно звенькнуло.

А ведь эту ручку ему подарила Венера…

– Золотое перо, – сказала она. – Пусть всё, что ты напишешь им, будет на вес золота.

– То, что я пишу, бесценно, – высокомерно ответил тогда Нагаев.

Венера рассмеялась, высоко вскинув подбородок – такой круглый и красивый.

– Почему ты смеёшься?

– Мужчины о себе такого высокого мнения.

– Если сам себя не похвалишь, кто похвалит?

– Я тебя похвалю… – И Венера снова безпричинно засмеялась.

Нагаев внимательно посмотрел на неё. Чёрные как смоль волосы, на глаза падает чёлка, как у подростка, изящные брови вразлёт… на дне чёрных глаз затаилась чуть заметная усмешка.