Меч Тенгри (сборник)

Мужики притихли. Галиулла пощупал плечи Щтапана.

– Парень крепкий.

Это уже был знак того, что они согласны принять новичка к себе.

– Нам люди не нужны, Гергери. Тем более чужие. Здесь мы почти все качинские. Но мы возьмём парня – только ради тебя. А ты, в меру своих сил, поддержишь нас.

– Договорились, – Гергери разразился неприятным смешком.

– Хе-хе-хе, – присоединился к нему Щтапан. Он с детства смеялся именно так.

Когда дядя Гергери ушёл, крючники продолжили начатый разговор, словно забыв о Щтапане, который стоял перед ними, не зная, куда деть руки.

– Эх, ребята, вот в прежние времена, – начал Галиулла. Он уже вошёл в тот возраст, когда люди начинают предаваться воспоминаниям. – И работа была, и заработки были. А ты присаживайся, – кивнул он Щтапану между делом. – Как, ты сказал, тебя кличут-то?

Отметив про себя, что об имени его до сих пор никто и не спрашивал, Щтапан ответил:

– Щтапан.

– Кряшен! – сказал парень по имени Рафик, у которого была странная привычка – при разговоре он почему-то смотрел в сторону.

– У него, небось, и куриная лапа на шее имеется, – предположил тот, кого звали Фатхи.

Щтапану показалось, что крестик на груди начал жечь ему сердце.

Конец этому разговору положил Долговязый Вали:

– Бросьте, ребята, – сказал он. – Будь он кряшен или кто другой, всё равно он человек.

С этим никто спорить не стал.

– Ну так что, Галиулла-абый, значит, раньше было лучше, чем сейчас? – вернул Фатхи разговор в прежнее русло.

– Времена меняются, братцы. Тогда и работы было много, и еды вдоволь. В трактиры Бакалды завозили полно коровьих туш. А теперь что? Чтобы наесться один раз, надо неделю работать.

– Хе-хе-хе, – словно нехотя, рассмеялся Долговязый Вали. – С тех пор как случилась эта революция, ни разу досыта поесть не пришлось.

– Ты осторожнее с выражениями, – сказал Фатхи и незаметно кивнул в сторону Щтапана.

– Пусть немного с нами спину погнёт, он и сам начнёт так думать, – сказал Долговязый Вали. – Парень вроде надёжный, не похож на того, кто любит языком трепать. – И он по-свойски подмигнул Щтапану.

– Не скажи, – возразил ему Фатхи. – Не зря говорят, что у кряшена в голове один сквозняк.

У Щтапана невольно сжались кулаки, но он не произнёс ни звука.

– Не перебивайте Галиуллу-абзый! – сказал Рафик.