Возвращение Каина

– По Дону гуляет, по Дону гуляет, по Дону гуляет казак молодой!

И, не ведая того, не осознавая, что с ним происходит, Аристарх Павлович подхватил в полный голос:

– А дева там плачет, а дева там плачет, а дева там плачет над быстрой водой!

А спохватились они оба, когда допели песню, – заржали, как лошади, обнялись, потузили друг друга, поревели медвежьим ревом от восторга. Развязался язык!

– Солист! – орал Кирилл. – Шаляпин! А говоришь – немой!

– Тиимать! – восхищался Аристарх Павлович, но больше ничего не мог сказать – простую речь заклинило.

Однако петь-то он мог! И собравшись с духом, он запел, как в опере:

– Еще бутылочку достану! И выпьем за язык!

Кирилл от смеха и восхищения повалился на пол. Смеялись до боли в скулах, до колик в животах; держали ладонями щеки, зажимали себе рты и снова взрывались хохотом, вытирали слезы. Аристарх Павлович выставил коньяк, с трудом плеснул в бокалы. Они выпили и прыснули оба, тыча друг в друга пальцами.

– Салют дадим! Дадим салют! – пропел Аристарх Павлович и, сунувшись под диван, достал кольт.

 – Видал, какая пушка?

У Кирилла и вовсе глаза полезли на лоб.

– Палыч?! Ну, Палыч!.. Во игрушка! Да ты и вооружен! Дай посмотреть! Во сила! Какого калибра? Мизинец лезет!

Он был еще совсем мальчишка: вертел кольт в руках, обласкивал, чуть не целовал. Аристарх Павлович отнял у него игрушку, всадил обойму и махнул рукой – пошли!

На улице они обнялись, как два алкоголика, и запели, направляясь за озеро в лес:

– Степь да степь кругом, путь далек лежит! В той степи глухой замерзал ямщик!

Кирилл слова этой песни знал плохо, но две последние строчки сразу запоминал, подтягивал, и получалось хорошо.

Очень хорошо! Голоса подходили по тембру, сливались, и в вечернем темном лесу, под сводами крон, песня звучала, как в театре. А за озером, в сосновом бору, Аристарх Павлович выхватил кольт и дважды пальнул в небо.

– Салют! – пел он, словно колокол, а Кирилл трепал его за руку:

– Дай мне! Дай я!..

Аристарх Павлович вложил в его руку пистолет и, придерживая ее, направил в небо.

– Я сам! Я сам! – вырвался Кирилл. – Я же – офицер, тии-мать!

И тоже два раза выстрелил. После чего Аристарх Павлович забрал кольт, поставил на предохранитель и спрятал в карман.

– Патронов мало! – пропел он. – Шесть штук осталось.

– Да я найду к нему патронов! – пытался выклянчить Кирилл. – Дай еще! Хоть разок!

Аристарх Павлович по-скупердяйски выщелкнул патроны из магазина и оставил только один.