Переведи меня через Майдан

Максим смотрел в глаза Орны и не мог определить, какого они цвета, и ее роскошные волосы были невесомы. Оба прикоснулись к таинственным мирам друг друга, и Орна как будто перенеслась в Максима и застыла там в неведомой глубине.

Откуда она взялась, это чудо? Все произошло так естественно, как будто ничего другого и не могло быть. Орна вручала себя Максиму, и он вдруг ощутил, что это такое – отвечать за возлюбленную. Мир с трудом возвращался на место, и все, что случилось, было вершиной любви, в чем не было никаких сомнений.

Орна лежала, и смотреть на нее можно было вечно. В ней было непонятное совершенство. Максим вспомнил, как впервые увидел ее в «Эдельвейсе», роскошную и неземную. Румынка как будто слилась с Карпатами и была их неотъемлемой частью.

Луна в окне была просто бешеная и делила ночь на счастье и опасность. Мир тихо спал, без движения и шороха, а влюбленные – нет, усталости никакой не было, и, боже, как это было чудесно…

Утро 23 марта, вторник, Переяслав встречал в весенней тишине и свежести.

Максим, сразу поняв, какое ему выпало редкое счастье, не хотел рисковать ни минуты. Он смотрел на возлюбленную, и его несло мимо времени. В Орне была античная красота, полная жизни, и глаза ее меняли цвет. Чувство полного единения, возникшее между ними, утором никуда не исчезло, не договариваясь, они действовали заодно, и это было для Максима непривычно и удивительно.

Сотник, увидев друзей, сразу все понял, улыбнулся и выслушал историка без удивления. Счастье на Украине весной 2016 года надо было хранить, и Максим попросил выдать ему оружие, и его тут же поддержала Орна, продолжавшая его охранять, как агент ордена Святого Бернара, даже в ранге представителя ЕС. Историк не хотел, чтобы люди очередного Гривны, как это было совсем недавно у филармонии, приставили пистолет к виску его возлюбленной.

Товарищи спустились в подвал штаба по крутым ступенькам и вошли в оружейную комнату. Здесь были только пистолеты и автоматы, и, пройдя вглубь, Максим увидел револьвер, от которого его мысли разбежались в стороны, как голодные куры за кормом. На коробке с патронами лежал кольт выпуска 1905 года.